При жизни Александру Сергеевичу Пушкину не довелось побывать за границей, он был, как сейчас сказали бы, «невыездной». Зато теперь памятники гению русской поэзии установлены во многих странах. Более 300 бронзовых Пушкиных «прописались» в Вене, Брюсселе, Риме, Мехико, Мадриде, Шанхае… Кажется, ни один поэт не удостоился такой чести.
В конце нынешн его лета свой Пушкин появился и у нас: бронзовую скульптуру работы Александра Таратынова Москва подарила Риге к 808-й годовщине столицы Латвии. На открытие памятника в рижском парке Кронвалда, где в 1899 году проходил Пушкинский бульвар, собралось много почитателей русской поэзии. Праздничное мероприятие открыл председатель Пушкинского общества Латвии Леонид Ленц, высказавший слова признательности в адрес всех, кто помог в осуществлении проекта, в том числе правительства Москвы и мэра города Риги Нила Ушакова. Присутствовавшую на торжестве делегацию из Москвы возглавлял префект Центрального административного округа Алексей Александров. И вот долгожданная минута! Пронзительно торжественно в тишине зазвучала скрипка, и белый покров упал к ногам поэта. Молодой рижский градоначальник Нил Ушаков, вступивший, кстати, в должность 6 июня – в день рождения великого поэта, – поблагодарил москвичей за прекрасный дар. А чрезвычайный посол РФ в Латвии Александр Вешняков отметил, что открывается не просто памятник русскому поэту – новая страница в отношениях между РФ и Латвией. А затем российский посол с чувством продекламировал: «И долго буду тем любезен я народу, / Что чувства добрые я лирой пробуждал…» Но больше всего публику поразила пламенная речь митрополита Рижского и всея Латвии владыки Александра, который напомнил о сложном периоде в судьбе поэта, когда он полностью разочаровался в жизни и уже не видел в ней смысла. «Вот и сегодня все только и говорят о кризисе, в обществе преобладают упаднические настроения, люди тоже не видят смысла в жизни. Что ж, почитайте Пушкина», – призвал митрополит.
Постамент памятника уже весь усыпан цветами. А люди все несут и несут букеты, читают стихи, поют романсы. Со счастливыми лицами наблюдали за происходящим стоящие чуть в стороне высокий седеющий мужчина и маленькая светловолосая женщина – Леонид Ленц и Светлана Видякина. Если бы не два этих удивительных человека с их любовью к русской поэзии, Рига еще долго ждала бы прихода Пушкина. В Латвию они переехали в начале 90-х из Кирова, где супруги работали актерами в местном драматическом театре. Как только были решены проблемы по устройству быта, супруги сразу же взялись за организацию пушкинских поэтических вечеров, которые до приезда в Ригу они проводили и в России, на вятской земле. «Я не могу сказать, что мы с Леонидом – пушкинисты, это слишком высокое звание, – заверяет Светлана. – Мы просто любим Пушкина, понимаем его великое избранничество на этой земле не только как поэта, но и как пророка, и таких, как мы, очень много».
«Рижский вестник» за 1899 год свидетельствует, что уже к 100-летию со дня рождения Александра Сергеевича русская Рига заговорила о памятнике. Тогда Рижское городское управление решило в ознаменование юбилея поэта назвать его именем одну из рижских улиц… Так появился Пушкинский бульвар (ныне – бульвар Кронвалда). А в 1902 году бронзовая скульптура Пушкина работы академика Александра Опекушина была преподнесена в дар по случаю открытия в Прибалтийском крае первого русского городского театра в Риге. Памятник установили на втором этаже в фойе театра. Но во время Первой мировой войны Пушкин таинственным образом из театра исчез. «На фасаде здания с правой стороны сохранился барельеф с изображением Пушкина. А с левой – Гете, который в свое время, восхищенный блистательным комментарием Пушкина к «Фаусту», подарил русскому поэту свое перо. Пушкин хранил его как драгоценную реликвию до конца дней», – рассказывает Светлана.
В 1937 году, в 100-летнюю годовщину гибели поэта, в Латвии была создана юбилейная комиссия, в которую вошли представители рижской интеллигенции. И опять встал вопрос о сооружении в Риге памятника Александру Сергеевичу. Но помешала война…
В 1999 году в Риге по инициативе русской интеллигенции была создана Пушкинская комиссия по празднованию 200-летнего юбилея поэта. И само собой, речь опять зашла о памятнике… «Тогда нас пригласил к себе министр иностранных дел Латвии Валдис Биркавс, – вспоминает Светлана Видякина. – Обещал выделить деньги на установку колонны с бюстом Пушкина рядом с колонной Анны Керн, установленной в 1989 году возле концертного зала «Аве сол». Все СМИ тогда написали, что правительство Латвии выделило на этот проект 28 тыс. латов (примерно $20 тыс.). Но никаких денег нам никто не дал! И натерпелись же мы! Вот, мол, денежки прихватили и ничего не сделали… Пустили шапку по кругу, собрали небольшую сумму да и сами вложили все, что зарабатывали с Леонидом на концертах». Средств хватило на памятный камень с бронзовой головой поэта работы скульптора Мары Калныни.
Отмечая традиционную Болдинскую осень в 2006 году, Светлана с Леонидом готовили выставку в «Доме Москвы», где и поговорили о наболевшем с директором Юрием Силовым. Он посоветовал написать письмо от Пушкинского общества Латвии мэру Москвы Юрию Лужкову. Так и сделали. Ответ пришел на удивление быстро. От рижан требовалось лишь получить разрешение властей на установку памятника Пушкину в Риге, а расходы по его изготовлению Москва брала на себя, обещая передать скульптуру в качестве дара городу Риге. Чтобы понять, насколько непросто сейчас в Латвии добиться чего-то в пользу или на благо русских, можно вспомнить печальную судьбу величественной и прекрасной конной статуи Петра I, воссозданной на личные средства одного из рижских предпринимателей еще в 2000 году и подаренной им городу. Дар не был принят, Петр I по сей день стоит у офиса компании бизнесмена как символ непреодолимого барьера между здравым смыслом и провинциально-национальным чванством.
Пушкину повезло больше, чем российскому императору, который не только бывал в Риге, но даже привез в город каштаны, заложил здесь городской парк и прекрасный сад возле Двины. Правда, нельзя сказать, что все пошло гладко. Разрешение на установку памятника добивались около года. Совет Рижской думы по памятникам дал разрешение, но разгорелся спор по вопросу, где именно его устанавливать. Благодаря рижскому архитектору Микусу Лейниексу подкрепили установку памятника техническим проектом. Интересно, что несколькими годами ранее и китайская беседка, и памятник узбекскому ученому Улугбеку – дар Узбекистана Риге, и одуванчик дружбы в Юрмале были приняты без всяких проектов и согласований. С русским поэтом латвийские власти обошлись более сурово. Поначалу Пушкина хотели сослать в бывший Московский форштадт, далеко от центра города. Но в итоге все сложилось так, как и должно быть: поэт поселился на берегу живописного канала в парке Кронвалда, неподалеку от дома, где когда-то жила его муза Анна Керн. А накануне открытия памятника страсти разгорелись с новой силой. Рижская дума во главе с мэром Нилом Ушаковым приняла решение выделить деньги на установку памятника и обустройство территории вокруг него, но отказала в дополнительных средствах на содержание другого памятника – латышскому полководцу Оскару Калпаксу. Оппозиция тут же обвинила мэра в цинизме, а уж в местной прессе и в комментариях на интернет-порталах ругань обрушилась не только на мэра, но и на Александра Сергеевича, который у нас, как известно, за все в ответе. «Обидно было, конечно, – сокрушается Светлана. – Но больше покоробило другое. На русском портале в комментариях кто-то написал: «В Риге открывают памятник какому-то Плюшкину…» Надеемся, это просто опечатка, не верится, что есть такие невежды… Хотя… Вот еще пример: молодой выпускник русской школы делал нам пригласительные билеты на вечер поэзии. На оборотной стороне билета было напечатано посвящение Анне Керн «Я помню чудное мгновенье…». Он прочитал четверостишие вслух и говорит: «Какие красивые стихи! Кто это написал?»… Подарили ему томик Пушкина, пусть читает».
…Пушкин в своих дневниках писал: «…в неизвестности потомство не живет, а пресмыкается».
- S.
Всего лишь неделю памятник Пушкину простоял в Риге спокойно. Ежедневно к нему приходили горожане с цветами, учителя приводили сюда учеников. Но, увы, не было поэту покоя при жизни, нет его и спустя почти два века после его гибели… В латышских СМИ появилось странное письмо, подписанное 60 представителями интеллигенции, в числе которых в основном члены студенческих корпораций. «Все творчество Пушкина посвящено развитию русской культуры и связано с русским народом, а не с европейскими ценностями, которые олицетворял А. Кронвалд», – пишут авторы письма. По их мнению, установка памятника Пушкину в парке Кронвалда не только «издевательство над именем Атиса Кронвалда, но и неэтичное, осуждаемое и недопустимое действие в отношении латышских и европейских ценностей в целом».
Что тут скажешь… Во всем мире студенческие корпорации представляют собой академические сообщества, основными ценностями которых являются образование, культура и толерантность. И уж никак не борьба с памятниками поэту, имя которого известно и почитается не только в Европе, но и на всех других континентах.
Алла Березовская
Добавить комментарий