«Покровское кладбище. Слава и Забвение», сост. С. Видякина, С. Ковальчук. Рига, 2003г.

размещено в: Книги | 0

Предисловие

На территории Покровского кладбища еще в советское время расположилась на костях упокоенных автобаза, которая действует и по сей день. По улице Менес уже давно снесена кладбищенская ограда. На земле, которая некогда относилась к Покровскому, построен дом. Так и стала территория кладбища «общей» и для живых, и для мертвых, на которой мусорный контейнер соседствует с грудой разрушенных надгробий и памятников.

По сведениям Ирены Давидсоне, в послевоенной истории кладбища 1964 год стал годом последнего захоронения [1] , чуть позже сняли охрану, снесли ограждение. С какой целью властям города в период хрущевской оттепели понадобилось закрывать величественное кладбище? По нему не прошлась тяжелая техника, как прошлась по Большому и Яковлевскому кладбищам. Его просто обрекли на долгое и мучительное умирание, постоянное осквернение и поругание. Опустили на черное дно реки человеческого забвения.

Что же принялись тогда стирать из исторической памяти? Страницу истории столицы Латвии, страницу русской культуры? Думается, прежде всего, страницы истории Православной Церкви. Ведь и храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы и прилегающее к нему кладбище не просто городской погост [2] . Здесь в середине XIX века писалась яркая история Православной Церкви: с драматическими страницами перехода латышских крестьян из Лютеранства в Православие, здесь нашли упокоение многие яркие представители Православия,русской и латышской культуры, купечества, армии и просто добропорядочные христиане. По свидетельству историков, в частности Иоганна Христофора Бротце, чья могила уцелела в угаре уничтожения 40-летней давности, Покровское кладбище, как и расположенные рядом Большое и Яковлевское кладбища, были открыты одновременно. В начале 70-х годов XVIII века в Российской империи разразилась эпидемия чумы. Из Петербурга в декабре 1772 года последовал приказ, запрещающий хоронить умерших в пределах рижских городских крепостных стен. Перед отцами города была поставлена задача — изыскать территорию под новые кладбища, удаленную от рижских крепостных сооружений на триста саженей. Так, по велению императрицы Екатерины II городские власти выделили обширный земельный участок за Рогульскими воротами, называемыми еще в исторической литературе Раунскими воротами или Bļeķa vārti. 1 мая 1773 года императрицей был подписан Высочайший указ, разрешавший хоронить на территории новых рижских городских кладбищ — Большом, Покровском и Яковлевском. Тому свидетельство — надгробный камень, найденный членами Пушкинского общества Латвии, ровесник Покровского погоста, на котором высечена дата 1773 год. Кстати, Покровское и Яковлевское кладбища некогда разделял песчаный холм. Между тремя кладбищами была обширная запасная территория, со временем сомкнувшаяся, образовав единый участок [3] .

И. Х. Бротце запечатлел виды новых городских кладбищ. На его рисунках 80—90-х годов XVIII столетия можно увидеть и Покровский погост и скромную деревянную церковь, освященную в 1779 году во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Кирпичный Покровский храм построен в 1879 году по проекту архитектора академика Р. Пфлуга [4] .

Первые сведения о возведении капитальной ограды, которая должна была заменить деревянный забор, относятся к 1802 году. Автором проекта стал архитектор К. Хаберланд. Новая ограда являла собой кирпичную кладку столбов, пролеты между которыми были деревянными. Ограда была выполнена в 1807 году и общая территория кладбища тогда уже достигала 36,7 га [5] .

Идея полной перепланировки, как выяснилось, была предложена в 1823 году ученым-садоводом И. Цигра, решившим «придать кладбищу вид красивого сада с газонами и цветниками», для чего были посажены декоративные растения и кустарники. Между прочим, в те годы к кладбищу была присоединена дополнительная площадь и предприниматель по фамилии Карпов в 1825 году соорудил со стороны улицы Миера «полукруглую площадь длиной в 90 и шириной в 30 саженей. И. Цигра обсадил площадь тополями». В те годы сформировалась традиция создания представителями купеческого сословия величественных фамильных склепов и дорогих гранитных памятников. Как подчеркивает И. Давидсоне, значительная часть таких памятников была сосредоточена на Покровском кладбище [6] .

Роковое решение № 153 Рижского горисполкома было вынесено 23 апреля 1967 года. Тогда постановили территорию Большого кладбища, общей площадью (34 га), преобразовать в мемориальный парк. Что это? Беспамятство мира? Наплыв забытья и забвенья? В 1968 году был окончен и утвержден перспективный план перестройки Большого кладбища, над которым трудилось Научное реставрационное конструкторское бюро Министерства культуры ЛССР под руководством Э. Славиетиса [7] . В 1977 году в институте «Латкоммунпроект» архитектор Карина Дауяте работала над проектом реконструкции обширной территории бывшего Большого кладбища. Согласно терминологии тех лет, Большим кладбищем именовались все три — собственно Большое, Яковлевское и Покровское кладбища. Как сообщалось в прессе, проектом предусматривалось создание уникального мемориального парка. Проект К. Дауяте предусматривал реставрацию представляющих художественную ценность или имеющих культурно-историческое значение надгробных памятников, склепов, часовен. Более того, предполагалось в новом мемориальном парке создать музей с уникальной экспозицией о жизни и деятельности, упокоенных деятелей культуры, искусства, науки [8] . В церквах — Покровской и Яковлевской — предполагалось разместить экспозиции по атеистической пропаганде. Но этот проект так и не был реализован [9] .

К сожалению, мы не располагаем документами инвентаризации Покровского кладбища, прошедшей в 1973 году. И если верить публикации Акселя Садовского в латышской газете «Rīgas Balss» за 29 сентября 1998 года, в 1973 году инвентаризация зафиксировала 173 захоронения, представлявших культурно-историческую ценность [10] . Но в тех же документах было зафиксировано более 40 полностью разрушенных уникальных захоронения. Наверно, тогда можно было еще видеть на Покровском кладбище не только могилу личного врача императора Франции Бонапарта Наполеона, но и поклониться праху многих православных, вписавших славные страницы в историю Латвии.

Если обратиться к документу эпохи перестройки, то в нем на странице 122 указаны только четыре(!) ценных скульптурных ансамбля на Покровском кладбище [11] . На сегодня из четырех осталось только два: на могиле поэтессы Ольги Шмидт и беспощадно оскверненный памятник Янису Закису и его супруге Паулине. Утрачена целостность памятника Николаю Межиньшу и его супруге Александре. Надгробный памятник семьи известного правоведа профессора Латвийского университета В. И. Буковского, созданный из мрамора и гранита Львом Владимировичем Буковским в 1937 году, был перевезен в его мастерскую. Список невозвратно утраченных ценностей можно продолжать и продолжать.

К сожалению, за последние десятилетия утрачена еще значительная часть ценностей. Из всех склепов на сегодняшний день на Покровском кладбище остался только один — склеп семьи Немцовых, заколоченный досками. Несколько лет назад под неистовым натиском учеников из двух школ, расположенных на противоположной стороне улицы Менес, рухнул старейший кладбищенский склеп семьи купца Алифанова. Исчезла мозаика Покрова Пресвятой Богородицы, украшавшая храм с внешней стороны. Но на кладбище еще можно видеть работу известного скульптора А. Калнини-Бриеде на могиле О. Шмидт.

Лихолетье не тронуло творение синодального архитектора Владимира Максимовича Шервинского—часовню, освященную во имя Иоанна Предтечи. В ней, украшенной мозаикой Е. Е. Климова, покоится прах первого святого земли Латвийской архиепископа Иоанна (Поммера) [12] . Когда-то подле часовни заупокойные молитвы о Владыке Иоанне читали сестры Рижского Свято-Троицкого Сергиева монастыря [13] . В 60-е годы, когда настоятелем Покровского храма стал о. Петр (Смыковский), каждый четверг — день убиения Владыки — служилась панихида. В 1993 году Владыка Александр благословил председателя Братства Иоанна Рижского Валерия Антонюка еженедельно читать на месте упокоения архиепископа Иоанна Евангелие и Часы. В последние несколько лет в часовне каждую субботу и воскресенье о. Нил (Друваскалнс) по благословению митрополита Рижского и всея Латвии Владыки Александра совершает молебны о Иоанне Рижском. Возле часовни происходят поистине чудеса! Самое большое пожертвование, решившее судьбу этой книги, было сделано именно подле часовни.

На Покровском кладбище еще можно зреть памятники, уцелевшие полностью или частично, которые были сделаны в известных рижских мастерских скульпторов Эдуарда Курау, Августа Фольца [14] , Карла Тейца, И. Кнуббе, Э. Розита, И. Лациса. В свое время был доставлен из Петербурга, изготовленный в фирме братьев Ботта, памятник семьи купца Мухина, уже, к сожалению, частично разрушенный. Благодаря нынешнему настоятелю Покровского храма о. Григорию Касаткину, сохранен памятник на могиле Владимира и Екатерины Вилксов, на котором можно созерцать лик Спасителя, искусно выложенный мозаикой. Предположительно, мозаика выполнена по эскизам художника Е. Е. Климова. Сколько раз отец Григорий вместе с алтарниками укрывал памятник в храме, спасая его от вандалов!

Как свидетельствуют газеты, в 1991—1992 годах исчезло значительное количество ценных надгробий, среди них те, которые были сооружены из шведского гранита и белого мрамора. Исчезли памятники и кресты с могил рижского губернатора екатерининской эпохи А. Беклешова, главного редактора газеты «Сегодня» М. Ганфмана [15] , уважаемого рижского учителя Ф. Эрна и его семьи, писателя П. Пильского, участника первой мировой и Освободительной войн полковника К. Дыдорова. Стерто с лица земли братское захоронение русских моряков первой мировой войны. Разрушается и грозит упасть усыпальница семьи Анны Верман, подарившей рижанам в центре города участок земли под парк. Впрочем, еще до недавнего времени на Покровском кладбище можно было видеть часть склепа, датированного 1736 годом. Увы, это далеко не последняя утрата…

Как здесь не вспомнить надпись, высеченную на памятнике семьи Петера Батракса, мимо которого каждый день с улицы Менес на улицу Сенчу, торопясь, проходят десятки людей: «Ceļnieks, apstājies un apskaties: Tas es biju, kas tu esi. Kas es esmu — tas tu būsi». («Путник, остановись и посмотри: я был таков, как ты. Тем, кем я стал — ты станешь».) Но никто не останавливается у поверженного памятника семьи Батраксов. А ведь ровно 100 лет назад, в 1903 году, семья Батраксов простилась на Покровском кладбище с кем-то из членом своей семьи.

Да, за последние десятилетия мы утратили не только памятники. В нашем нынешнем полном прагматизма и утилитарности стиле жизни, в вязкой суетности ежедневных дел, мы подчас торопимся проститься с тем, кто оставил нас. Мы отдаем усопших наших родственников на попечение многочисленных погребальных контор. Редко кто отважится не отправлять тело усопшего в морг, а омыть его, пригласить на дом батюшку для совершения панихиды, вершить подле родного человека постоянное чтение Псалтири.

Мы, кажется, навсегда утратили существенный элемент в прощании с ушедшим от нас — искусство написания некрологов, коим владели литераторы и журналисты, особенно Петр Пильский. Скольких он проводил в последний путь добрым словом! Сколько бесценной информации о русской интеллигенции 20—30-х годов бурного XX века хранят его статьи в газете «Сегодня».

Глядя на пожелтевшие снимки из частных архивов и газет, понимаешь об утрате в городской культуре того, что ранее именовалось проводами в последний путь. Действительно, это и есть наш общий для всех последний путь от храма до погоста! Вся Рига, Латвия шла октябрьским днем 1934 года за гробом зверски умученного архиепископа Иоанна (Поммера) от Кафедрального собора Рождества Христова до Покровского кладбища. Более на улицах Риги не встретишь длинных процессий, остановившихся перед гробом машин.

Мы невозвратно забыли о том, что такое лития возле домов, где жил и трудился усопший. Так июльским днем 1929 года провожали в последний путь К. Арабажина — профессора, ректора Русских университетских курсов — первого в независимой Латвии учебного заведения, дававшего основы академических знаний на русском языке. Отпевание покойного проходило в переполненном Кафедральном соборе. Совершал отпевание архиепископ Иоанн в сослужении всего духовенства собора. Траурная процессия не сразу направилась на Покровское кладбище. Лития — краткое молитвословие о упокоении усопшего — служилась возле дома профессора на углу улиц Кришьяна Барона и Гертрудинской и, конечно, возле помещения Русских университетских курсов на Бривибас, 38 (ныне Бривибас, 72).

Впервые в Латвии выходит в свет книга, посвященная истории православного кладбища и биографии тех, кто нашел приют на рижском Покровском кладбище [16] . При этом Пушкинское общество Латвии отдает должное энтузиазму С. Журавлева, издавшему в 1990 году брошюру «Покровское кладбище — памятник рижской старины» [17] . Пушкинское общество Латвии взялось за эту работу не только потому, что болит душа за оскверненный Православный погост, но кроме того, убедительным аргументом послужил для нас и тот факт, что на этом кладбище упокоены деятели русской культуры и просвещения, которые в разные годы входили в состав Пушкинских комиссий как по празднованию 100-летия со дня рождения поэта, так и к 100-летию его кончины: Олимпиада Лишина, Людмила Тайлова, Адриан Моссаковский, Георгий Гербаненко, Федор Эрн, Петр Пильский, Климент Дыдоров, Владимир Булатов, Юрий де Бур. Ведь «уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости… Неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности», — так говорил А. С. Пушкин.

В основу настоящей книги и помещенного в ней некрополя легли не только документы из Латвийского государственного исторического архива. Нами велся поиск сведений, газетных некрологов в различных отделах Национальной библиотеки Латвии [18] . Старались найти и наладить контакты с родственниками умерших, записать их воспоминания. Многие доверили нам для публикации бесценные реликвии из семейных архивов, что в значительной мере обогатило визуальный вид книги. Низкий поклон Вам за доверие.

Но самой трудоемкой работой при создании книги стало так называемое полевое описание надгробий и памятников. Это слепок — видимый, поверхностный слой, фиксация состояния захоронений на момент выхода нашей книги. Углубление в исторические слои захоронений не входило в нашу задачу.

Тяжесть фиксации могил легла в основном на плечи Светланы Александровны Видякиной, многолетней ведущей духовной радиопередачи «Диалог», вдохновившей Пушкинское общество Латвии на издание этой книги.

Ведь о многих упокоенных на Покровском кладбище можно было узнать только со слов родственников, до сих пор бережно ухаживающих за могилками, в которых погребено, порой, не одно поколение. В большинстве случаев на таких захоронениях давно украдены, разбиты или сброшены кресты, памятники, надгробия. Восстановление новых надгробий, памятников, увы, не гарантирует их сохранности. Установленный Пушкинским обществом Латвии на могиле профессора К. И. Арабажина. памятный знак недавно бал разгромлен вандалами. И все же, Пушкинское общество прилагает усилия в деле восстановления памятных знаков на могилах известных людей, поднимает по мере возможности опрокинутые памятники и кресты. Так, на центральной аллее кладбища, ведущей от улицы Менес к храму, были подняты массивные кресты на купеческих захоронениях. В некрополе будут указаны могилы, которые найдены усилиями Пушкинского общества Латвии и на которых восстановлены памятные знаки, надгробия, кресты.

И последнее, в наш некрополь включены и те имена, чьи могилы утрачены, но факты захоронения их на Покровском кладбище установлены по старым печатным изданиям. Перелистывая латышскую газету «Atmoda», прочитала сообщение, что на Покровском кладбище нашел последний приют известный русский экономист Владимир Андреевич Косинский [19] . Его имя вошло в историю не только Латвийского университета, но и Московского Императорского университета святого Владимира в Киеве, Русского юридического факультета в Праге. Как выяснилось позже, профессор Косинский действительно был похоронен на Покровском кладбище, но его могила нами, увы, не обнаружена [20] . В некрополь включены имена и тех, чей прах был увезен с Покровского кладбища, как это случилось с прахом профессора В. Буковского и К. Жакова.

Дополнительные сведения об упокоенных на Покровском кладбище можно найти в издании «Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917—1997» Сост. Н. В. Чуваков. М., «Пашков дом», 1999. Просим простить нас, если по нерадивости или недоразумению чье-либо имя не вошло в список, или в него вкралась ошибка. Ведь многие надгробные памятники или опрокинуты, или в такой степени разрушены временем, что, порой, невозможно восстановить некогда высеченное на камне имя. К сожалению, не удалось найти подробные сведения, например, о Владимире и Екатерине Вилксах, семье фон дер Пален, семье Евдокии Лукасевич, книгоиздателе Григории Юревиче, и о многих представителях рижского купечества, военных.

Пользуясь при составлении некрополя ценными пожеланиями, высказанными И. И. Грезиным и А. А. Шумаковым в «Кратком пособии для описывающих русские некрополи за рубежом» [21] , мы не смогли сверить наши сведения с кладбищенскими регистрационными книгами. Дело в том, что Латвийский государственный исторический архив не располагает книгами Покровского кладбища и книгами храма во имя Покрова Пресвятой Богородицы. В 1998 году состоялось историческое событие — возвращение Покровского кладбища в собственность Латвийской Православной Церкви. Арендатором Покровского кладбища стал благотворительный фонд «Vēstures Izteka» (Исторический исток). В ведении этого фонда находится, увы, только одна кладбищенская книга, в которой зарегистрированы погребенные с 1930 по 1940 год. В ней даты рождения и смерти даны без указания сектора захоронения.

Пушкинское общество Латвии благодарит митрополита Рижского и всея Латвии Владыку Александра за духовную помощь, благословение и наставления. Благодарим за непрестанную молитву о нас о. Нила (Друваскалнса), свечницу часовни Иоанна (Поммера) р.Б. Ларису.

Приносим благодарность Отделу по делам национальных меньшинств Управления по натурализации Латвийской республики и лично Айне Балашко, Посольству Российской Федерации в Латвии и особенно предпринимателю Владимиру Островскому, поверившим в способность Пушкинского общества Латвии создать эту книгу.

Низкий поклон тем, кто материально и своим трудом поддержал Пушкинское общество Латвии в деле восстановления 55 могил и установления памятных знаков: предпринимателю Владимиру Островскому, настоятелю Кафедрального собора Рождества Христова о. Иакову Присяжнюку, настоятелю храма Александра Невского о. Петру Смыковскому, настоятелю Благовещенского храма о. Серафиму Шенроку, Николаю Пекуну, р.Б. Андрею, р.Б. Олегу, председателю правления БРИ профессору Валерию Никифорову, Андрею Ленцу, Леониду Ленцу, р.Б. Фотинии, Маргрите и Тамаре Спранцмане, главному редактору журнала «EVA» Виктору Подлубному, Феликсу Талбергу, Эдуарду Говорушко, Ларисе Персиковой, редакции газеты «Панорама Латвии», Дине Орловой, р.Б. Раисе, главному редактору газеты «Вести Сегодня» Александру Блинову, родственникам Николая Белоцветова, Ольге Салдоне-Чернобаевой, фирме «Пилс», мастерам-каменотесам Игорю Сунеку и Сергею Кислякову, р.Б. Тамаре, Елене Залужной, Борису Сазонову, р.Б. Наталии.

Свою лепту в восстановление могил Покровского кладбища внес и президент благотворительного фонда «Vēstures Izteka» Сергей Колайда. В 2002 году на престольный праздник Покрова Пресвятой Богородицы он поставил 40 деревянных крестов монахиням Свято-Троицкого Сергиева монастыря. Благодарим фонд «Vēstures Izteka» за предоставленную нам карту кладбища и фототеку.

За поддержку и советы благодарим председателя ЛОРК Ю. Абызова, редактора журнала «Даугава» Б. Равдина, доктора истории А. Гаврилина. За оформление книги дизайнера, фотохудожника Валентину Сарычеву, за техническую помощь Сергея Гвоздева и Элину Герман, фотографа Мариса Морканса.

И все же, несмотря на все сделанное, надежда на возрождение старейшего рижского кладбища пока, увы, слаба, но вспомним слова из проповеди архиепископа Иоанна (Поммера): «В жизни все бывает недаром. В жизни есть мудрость живого Божиего Промысла. Он открывает человеку иногда не только неизбежное, но и возможное, еще зависящее от самого человека, от его нравственных путей».

 

С. Ковальчук,
д-р философии


[1] Давидсоне И. Парки и сады Риги. Рига, Зинатне, 1980, с. 27.

[2] Pirmās pareizticīgo latviešu draudzes vēsture. 1845—1929 / Sastādījis K. Purviņš. Rīgā, «Rīgas Debessbraukšanas draudzes izdevums», 1929; Покровская церковь // Сегодня, 1929, 2.10., № 273; Гаврилин А. Очерки истории Рижской епархии. 19 век. Рига, Филокалия, 1999.

[3] Давидсоне И. Указ. соч., с. 22.

[4] Broce J. K. Zīmējumi un apraksti. Rīga, Zinātne, 1996. — 2. sēj., 98.— 101. lpp. О состоянии Покровского кладбища в период первой Латвийской республики писала в 1934 году газета «Сегодня вечером», поместив в № 221 статью, название которой и через 70 лет не утратило актуальности: «Православное Покровское кладбище должно быть приведено в порядок». Интересные статьи о рижских кладбищах, памятниках можно обнаружить в издании, посвященном истории Риги: Rīga kā Latvijas galvaspilsēta. Rīga, 1932; Juškēvičs J. Vecā Rīga. Rīga, 1936.

[5] Давидсоне И. Указ. соч., с. 24.

[6] Давидсоне И. Указ. соч., с. 24—25.

[7] Holcmanis А. Memoriālais parks Rīgā. // Rīgas Balss, 1968, 1.06. В указ. соч. Давидсоне И. на с. 27—31 также подробно рассказывается о планах создания мемориального парка.

[8] Советская Латвия, 1977, 18.02., № 41, с. 4. В том же году была проведена дендрологическая экспертиза будущего Мемориального парка. О результатах экспертизы можно прочитать в публикации двух биологов Звиргзд А, Рупайс А. Создается Мемориальный парк. // Ригас Балсс, 1980, 16.06.

[9] Спаритис О. Снимать ли на кладбище шапку? // Родник, 1988, № 12, с. 38—39.

[10] Давидсоне И. В указанном соч. на с. 29 сообщает несколько отличные от приведенных А. Садовским цифры. Так, она пишет: «На основании материалов, полученных при изучении истории кладбища «Лиели капи», 17 сентября 1975 года Министерством культуры Латвийской ССР был утвержден список памятников истории и искусства этого кладбища, сохраняемых в обязательном порядке. В списке значится 114 исторических памятников (захоронений выдающихся людей) и 195 ценных в художественном отношении объектов республиканского и местного значения, а также объектов, которые еще необходимо взять на учет».

[11] Список памятников истории и культуры местного значения г. Риги, утвержденный решением Рижского горисполкома от 4 июля 1986 года. Рига, 1987. Кстати, вызывает удивление включение в список 1986 года скульптурных композиций ранней работы известного ваятеля Л. Буковского, создателя Саласпилсского мемориального комплекса, памятника советским воинам–освободителям Риги. Ведь отец и мать скульптора были перезахоронены на Лесном кладбище еще в конце 60-х годов. Приблизительно в те же годы была увезена с Покровского кладбища и ранняя работа маэстро, созданная на Евангельский сюжет. Информацию о памятниках, которые оберегались государством, можно почерпнуть: Latvijas PSR kultūras pieminekļu saraksts. Rīga, 1969; Latvijas PSR vēstures un kultūras pieminekļu saraksts. Rīga, Avots, 1984.

[12] Игумен Феофан Архиепископ Иоанн. Рига, Путник, 2000; Людмила Келер. Никем не сломленный. Жизнь и мученическая кончина архиепископа Рижского Иоанна (Поммера). Москва, изд-во им.Святителя Игнатия Ставропольского, 1999; Rīgas un visas Latvijas Arhibīskaps Jānis (Pommers). Svētrunas, raksti un uzstāšanās (sastādītājs pr. J. Kalniņš). Rīga, Labvēsts, 1993.— 1., 2. sēj.; Priesteris Jānis Kalniņš. Svētais Rīgas Jānis. Rīga, Jumava, 2001.

[13] Н. Демина. Рижский Св.Троице-Сергиев женский монастырь. Рига, Pētergaiļis, 1999.

[14] В свое время Август Фольц (1851—1926) был самым известным из всех рижских скульпторов. Искусству ваяния обучался у мастеров в Магдебурге, в Берлинской академии художеств. Как гласит каталог Rīgas rūpniecības un amatniecības jubilejas izstāde, изданный в Риге в юбилейном 1901 году, Фольц приехал в Ригу в 1875 году. А уже через год предприимчивый немец открыл свою фирму по оформлению фасадов, домов, декоративных скульптур и надгробных памятников. В 1901 году в фирме А. Фольца трудилось 35 человек, годовой оборот составлял 25 000 рублей. Главное здание фирмы Фольца располагалось на улице Николаевской (Кр. Вальдемара), 31. На этом месте ныне возведено современное здание. Две очаровательные женские головки работы самого мастера и памятная доска на фасаде нового строения напоминают рижанам об Августе Фольце.

[15] Л. Флейшман, Ю. Абызов, Б. Равдин. Русская печать в Риге: Из истории газеты «Сегодня» 30-х годов. Книга 1. На грани эпох.-Stanford, Stanford Slavonic Studies, 1997.

[16] На латышском языке истории рижских кладбищ посвящены исследования: Apsītis V. Brāļu kapi. Rīga, Zinātne, 1995; Cēbere G., Rivari D. un J. Meža kapu memoriālā skulptūra. Rīga, Zinātne, 1987.

[17] В брошюре С. Журавлева содержится неточная информация о судьбе М. И. Ганфмана. Упомянутые в брошюре захоронения, например Н. Н. Бордоноса, Е. Г. Ступиной, В. Энгеля, нами не обнаружены.

[18] Большим подспорьем в нашей работе стал 4-томник Ю. И. Абызова. См. более подробно: Ю. И. Абызов Русское печатное слово в Латвии. 1917— 1944. Биобиблиографический справочник Stanford, Slavonic Studies, 1990.

[19] Plaudis А. Kapa klusums Pokrova kapos. // Atmoda, 1992, oktobris.

[20] Дополнительные сведения о профессоре В. А. Косинском в следующих изданиях: газета «Сегодня», 1938, № 307, 308, 309; Latvijas Universitāte 1919.—1939. Rīga, 1939.—2. sēj ., 528.—529. lpp.; ; Фейгмане Т. Русские в довоенной Латвии. Рига, изд-во БРИ, 2000; Записки русской академической группы в США. Русская Прага 1920—1945. Нью Йорк, 2002. Т. 31.

[21] Грезин И. И., Шумаков А. А. Краткое пособие для описывающих русские некрополи за рубежом. Сер. «Российский некрополь». Вып. 7. СПб., изд-во ВИРД, 2000.

 

Животворящие святыни

Природа создала человека с колоссальными творческими возможностями. Раскрывая эти возможности, человечество рождает произведения высочайшей культуры. Их мы называем памятниками. Памятники культуры могут быть самыми разнообразными — это и народная песня, и творение зодчего, поэта, художника. Перечислять можно бесконечно. Показатель культуры — отношение к памятникам. Оно воспитывается на основе опыта поколений, тщательного изучения и осознания этого опыта. О народе следует судить по нравственным вершинам, по тем идеалам, которыми он живет. От того, какие нравственные законы будут царить в обществе, будет зависеть воспитание грядущих поколений, вся наша жизнь.

Нам необходимо учесть трагические уроки ушедшего века, который был эпохой нетерпимости, разъединения, противостояния, глубочайших социальных потрясений и войн. XX век безжалостно разрушил, сжег, разорил многие взаимосвязи, поколебал саму культурную Память человечества.

Размышляя об этом, надо, как это ни горько, признать, что два, а может быть, и три поколения людей утратили ощущение целостности духовной жизни. Подтверждение этому — разрушение памятников культуры, и вместе с тем возведение монументов ложным кумирам.

Разрушение кладбищ — сравнивание их с землей, уничтожение в угоду новым трассам и наступающим новостройкам — стало одним из горестных и грозных признаков нашего времени. Отношение к захоронениям, к святым памятным местам есть отражение нашего воинственно-варварского сознания, а в конечном итоге нашего понимания бытия и бессмертия.

Ведь не случайно разрушение кладбищ сопутствовало вытравливанию из памяти исторических названий, переименованию улиц, разрушению храмов, уничтожению духовной культуры, ибо на беспамятных пустырях вырастает социальная жестокость. Разрушая кладбища, мы стираем с лица земли знаки человеческой памяти. Ведь кладбища, подобно библиотекам и музеям, хранят конкретную историческую память: пропадет надгробие, сотрется старинная эпитафия, исчезнет могильный холмик — возникнут темные места в исторических и литературных памятниках.

Кем же мы стали?.. Кто мы есть?.. Куда же дальше катиться нашему беспамятству? Ведь уже не 20—30-е годы, не распоряжения «сверху» воинствующих безбожников, — это совершаем с бесконечным цинизмом временщиков мы сами в повседневной жизни на земле отцов наших, на земле наших духовных прародителей, якобы всецело преданные прогрессу и преуспеванию.

Проблема живых и мертвых, проблема культурной, исторической, семейной памяти — одна из важнейших. Ибо человек жив памятью.

Наша земная жизнь сравнима с грозным и бушующим морем, а наши предки назвали ее «юдолию печали и слез». Однако в этом обуреваемом море, в этой скорбной юдоли имеется тихая пристань, укромное убежище для мира и отрады — это храм Божий. Здесь всегда неугасимо теплятся молитвенные лампады, согревающие наши души и сердца.

«Прогулка по кладбищу и встречи с именами, в той или иной степени знакомыми или незнакомыми, вызывают у нас чаще всего не мысли о смерти, а воспоминания о жизни — о чужих жизнях и о своей жизни,» — так писал в книге о знаменитом русском некрополе под Парижем ее автор Б. М. Носик. В этом же издании французский журналист Мишель Дансель высказывает ту же мысль: «Кладбище — это прежде всего перепутье для размышлений, наилучший уголок для прогулок, в ходе которых можно мысленно плести над чужими могилами узорное кружево собственной жизни». И далее: «В царстве мертвых нет логики, там царствует свобода. И если я задержусь перед какими-нибудь могилами дольше обычного, это не означает, что несчастные или, напротив, блаженные, которые лежат в них, более важны, чем прочие… Так что книга не должна уподобиться ни справочнику с соблюдением «табеля о рангах», ни докладу о былых знаменитостях, ни исчерпывающему каталогу или инвентарному списку, или реестру…».

Пусть же каждая страница этой книги озарится светом неугасимой лампадки памяти всем священнослужителям и всем православным, обретшим покой в этой земле.

Здесь Слава и Забвение Покровского кладбища.

Л. Ленц,
председатель Пушкинского общества Латвии

 

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Покровском

Путник идет только к тому роднику, который может утолить его жажду. Именно таким родником, для тех, кто жаждет познать, истину, приобщиться к идеалам духовного благочестия, была и остается Православная Церковь.

Говоря о Покровском кладбище, нельзя не упомянуть о Покровской церкви. Первая деревянная церковь Покрова Пресвятой Богородицы была построена в 1779 году на окраине г. Риги по инициативе Видземского генерал-губернатора графа Брауна. Она ведет свою историю от небольшой деревянной часовни (1777), которая находилась за Рогульскими воротами на военном кладбище, впрочем там хоронили и гражданских лиц. По благословению Преосвященного Иринарха часовня была обращена в церковь и освящена во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Для внутреннего убранства церкви были использованы алтарь, иконостас и иконы полевой церкви уехавшего Псковского пехотного полка. Четвертого декабря 1779 года Псковская Консистория переслала в Рижское Духовное правление антиминс и с этого времени стали совершаться богослужения. Вначале церковь Покрова Божией Матери была приписана к госпитальной церкви Живоносного Источника, которая находилась в то время на углу современных улиц Валдемара и Гертрудинской недалеко от церкви св. Гертруды. В 1812 году, во время войны с французами, по повелению Прибалтийского гнерал-губернатора Риги М. фон Эссена, предместья Риги были сожжены. В огне погибли 702 дома, 4 церкви и 35 общественных учреждений. Погибла также и церковь Живоносного Источника. Покровская церковь в этом огромном пожарище осталась нетронутой. И уже в 1818 г. был образован при кладбищенской церкви приход. Когда в 1825 году построили церковь Александра Невского, то кладбищенскую Покровскую церковь приписали к ней.

14 апреля 1845 года за резолюцией № 3829 церковь была передана первому Рижскому латышскому православному приходу, так как в этот период очень много латышей переходили в православие. 22 апреля 1845 года Архипастырь Филарет укомплектовал латышский притч Покровской церкви: священник — Яков Михайлов. Посвящен в диаконы 21 апреля, а на следующий день в священники; диакон — Петр Попов; причетчики — Василий Алмазов и Давид Балодис; просфорница — вдова священника Никифоровская; хористы — Григорий Добротворский, Нил Назаревский и Петр Троицкий.

Первая служба на латышском языке состоялась в Покровской церкви 29 апреля 1845 года. Она не вместила и десятой части желающих латышских православных и просто любопытных, обступивших церковь со всех сторон.

В 1858 году русские жители, проживающие в районе Покровской церкви, стали ходатайствовать о том, чтобы богослужения совершались также и на церковнославянском языке. Некоторые члены общины церкви Александра Невского направили епископу Платону прошение об отделении Покровской церкви от церкви Александра Невского и о присоединении к общине Покровской церкви 300 прихожан русского прихода, которые проживают поблизости. Епископ Платон поддержал объединение двух общин. Церковь получила название: Рижская Покровская русско-латышская кладбищенская церковь. Священник о. Капитон Васильков был назначен для богослужений на церковнославянском языке.

В 1859 году после смерти отца Якова Михайлова в помощь о. Капитону назначается священник Василий Рейнгаузен. (Отец Яков Михайлов с супругой были похоронены справа от церкви Покрова Пресвятой Богородицы.)

В 1867 на деньги, собранные среди русских и латышских прихожан, а отчасти на средства, отпущенные Синодом, была построена вторая русско-латышская православная кладбищенская церковь. Через год Преосвященный Вениамин освятил новый храм во имя Вознесения Господня и с этого времени богослужения стали совершаться попеременно в обеих церквах, т.е. в Покровской и Вознесенской. Саму общину оставили, как и раньше, смешанной, и в обе церкви могли ходить и латыши и русские, хотя представители латышской части общины подавали прошение о выделении им отдельного храма.

18 декабря 1875 года старая деревянная кладбищенская церковь Покрова Пресвятой Богородицы сгорела [1] . На вновь собранные пожертвования строится новая каменная церковь, и 9 сентября 1879 года она освящается Преосвященным Филаретом II. В «Рижском вестнике» за № 199, 1879 года на первой странице было помещено объявление:

«Сего сентября месяца девятого числа 1879 года имеет быть освящен архирейским священнодействием новоустроенный храм во имя Пресвятой Богородицы на Покровском кладбище. Строительный комитет постановляет долгом известить о сем церковном торжестве всех Покрова любящих благолепие дома Божия».

С постройкой нового храма был отделен латышский приход, но еще в течение 10 лет велись дела о полном разделе Покровского и Вознесенского приходов. Настоятелем Покровской церкви остался о. Капитон Васильков, трудами которого и была построена новая каменная церковь, а также и нижняя «пещерная», освященная уже архиепископом Донатом в 1886 году во имя пророка Илии. Поскольку предыдущий храм Покрова Пресвятой Богородицы сгорел, то строители и прихожане избрали пророка Илию вторым покровителем нового храма. Илия в переводе означает «мой Бог — моя крепость».

Современный вид церкви Покрова Пресвятой Богородицы.
Фото Д. Трубецкого, 2003

Новый храм был построен по проекту архитектора Р. Ю. Пфлуга. Очень красив снаружи, а своею внутреннею вместимостью вполне соответствовал надобностям прихода. В «Рижском вестнике» за № 210 1879 года была приведена речь настоятеля храма о. К. Василькова.

«Благослови же, Господь, в добрый час»,— сказал я однажды и за сим от слова приступил к делу. Прежде всего для усиления церковно-строительных средств испросил на свое имя у местного епархиального начальства так называемую сборную книгу. И вот эта книга начала творить чудеса… Деньги во многих случаях записывались в ней сотнями на Божий храм. Образовался строительный комитет, да и какой еще по своему составу и характеру! Кроме настоятеля церкви К. Василькова, второго священника В. Рейнгаузена, а также церковного старосты Иванова К. И., из местных прихожан были: Дмитрий Долбежнев, Егор Степанов, Яков Морозов, Ф. Фомин, Иван Корнилов. Из иноприходных рижских 1-й гильдии купцов: Николай Окунев, Иван Куликов, Ефим Камкин, Иван Гусев, Иван Мухин и др. (Все покоятся на Покровском кладбище.) Как в великом теле Церкви Христовой все члены Оной взаимно действуют и один другого восполняют, так и в нашем небольшом (всего 11 человек) организованном кружке все члены оного, каждый по роду своих общественных занятий, по своим посильным средствам неустанно работал по сооружению храма… И вот, благодаря этим мероприятиям, дружной, заодно действовавшей и нравственной, и материальной силе достоуважаемого комитета, в новом храме без затруднения явился и полный комплект новых колоколов (из коих больший весом 152 пуда). Был устроен новый иконостас резной прекрасной работы скульптора господина Фендера, иконы для которого писал петербургский художник господин Зыков. Люстра с семью большими подсвечниками накладного серебра на сумму 1200 рублей — есть дар и приношение одного именитого почетного рижского гражданина. Особенно хочется упомянуть о трудах и добросовестном исполнении своих обязанностей по созданию Покровского храма со стороны достоуважаемого г. архитектора академика Р. Ю. Пфлуга. Честь и слава его искусству! Воздвигнутый им храм красноречиво говорит о знании им своего дела и художественном исполнении оного!

Прихожане этого нового храма имеют счастье молиться за своих благотворителей, верою и правдою сослужившими свою коллективную службу во славу Божию и на пользу своим ближним, и оставившими будущим поколениям этот прекрасный памятник своего христианского усердия. К. Васильков».

Следующим после о. Василькова настоятелем был о. Иоанн Пятницкий, благочинный Венденского округа и член правления рижских Духовной семинарии и Духовного училища. При нем были построены два каменных дома для причта и приходской школы. После смерти прот. Иоанна Пятницкого в 1911 году на его место назначается о. Николай Тихомиров. В 60-е годы настоятелем Покровской церкви был священник о. Петр Смыковский (ныне митрофорный протоиерей, настоятель Александро-Невской церкви, рижскоградский благочинный).

«В начале мировой войны, как писала газета «Сегодня» 1929 год № 273,— все имущество Покровской церкви, ризница, колокола и т.д. было увезено в глубь России, где все и пропало. Во время германской оккупации, а также при большевиках церковная жизнь как бы замерла и стала восстанавливаться лишь с 1921 года, когда в Ригу прибыл архиепископ Иоанн Поммер, ставший во главе латвийской Православной Церкви».

Приходской совет с причтом и старостою усердно взялись за работу по устроению церковной и приходской жизни. Спустя два года, на средства, собранные приходским советом, были приобретены новые колокола, а над братскою могилою павших в мировую войну под Ригою русских воинов воздвигнут памятник. Был произведен капитальный ремонт храма с возобновлением росписи стен и куполов. Много потрудился в устроении церкви Блохин Степан Евгеньевич, который с 1922 года по 1951-й служил бессменным псаломщиком, порой исполнял обязанности регента хора и звонаря ( ныне покоится с левой стороны от церкви). До сих пор вспоминают старожилы добрым словом настоятеля храма Григория Пономарева, служившего здесь с 1933 года до своей кончины, а также нынешнего рижского благочинного Петра Смыковского, который был настоятелем Покровского храма в 60-е годы.

Покровская церковь привлекала к себе не только своих прихожан, но также прихожан многих других церквей, т.к. она построена на «костях», т.е. — могилах, погребенных здесь в течение более ста лет православных граждан. Здесь хоронили только православных. Это было необходимое условие.

Наконец, еще следует отметить, что Покровская церковь памятна всему православному населению Риги и Латвии тем, что с ее амвона во время германской оккупации прибывший в Ригу епископ Платон, замученный впоследствии большевиками в Юрьеве, впервые огласил послание покойного патриарха Всероссийского Тихона о новых началах строительства Православной церковной жизни, которое потом легло в основу Латвийской Православной Церкви.

Стены этого храма многое видели и многое помнят… Здесь крестили, венчали, отсюда погребальным звоном провожали в последний путь, сюда шли в горе и в радости. Здесь встречали чудотворную Псково-Печерскую икону Божией Матери «Умиление», здесь в тяжелые годы войны и разрухи молились: «Спаси, Господи, и помилуй богохранимую страну нашу, власти и воинство ея, за тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте». Здесь служил в 1934 году последнюю службу Архиепископ Иоанн Поммер, ныне первый православный святой Латвии, помятуя священные слова «Созижду Церковь Мою, и врата адовы не одолеют ея…» (Мф. 16,18).

Нынешний настоятель Покровской церкви о. Григорий Касаткин достойно продолжает дело своих предшественников.

 

(Составлено по материалам: Пурвиньш К. История первой православной латышской общины. Рига, 1929; «Сегодня», 1929, № 273; «Рижский вестник», 1879, № 199, № 210; Кислова А. Дневники.— Балт. Нац. Библ.)

С. Видякина

[1] О причинах пожара было произведено следствие, по рассмотрении которого в уголовном отделении Рижского магистрата решением его от 28 янв. 1876 года положено считать этот пожар «злоключением», не вменяя его никому в вину. После того заботы епископа Серафима (1874—1877) о постройке Покровского храма еще увеличились, и он искренне радовался, когда к епархиальным суммам и сборным присоединилось крупное пожертвование купца М. Мухина. (Журн. Конс. 1877 г., 19 окт. № 750). Рижск. Епарх. Вед., 1894, № 23.

 

Святой священномученик Иоанн, архиепископ Рижский

Святой священномученик Иоанн, архиепископ Рижский (1876 — 1934)

Будь верен до смерти,
И дам тебе венец жизни.
Откр. Иоанна Богослова

Ioann Pommer  Особым светом была озарена жизнь православных христиан Латвии в период, когда здесь служил архиепископ Иоанн Поммер. Удивительный этот человек обладал особым даром примирять и объединять людей. К нему шли за помощью, поддержкой, советом, утешением. Сильный, высокий, стремительный архиепископ пешком ходил по правосланым храмам, разговаривал с прихожанами, навещал болящих и умирающих. С особой любовью относился к детям — никогда не проходил мимо, не погладив малыша по головке, не улыбнувшись ему. В кратком изложении жизнь Владыки Иоанна (Поммера) может быть представлена следующим образом: архиепископ Иоанн (в миру Jānis Pommers) родился 6 января 1876 года в латышской православной крестьянской семье Лаздонского прихода в Цесисском уезде. Первоначальное обучение проходил в приходской школе, затем обучался в Рижском Духовном училище и в Рижской Духовной семинарии. По окончании семинарии три года учительствовал, одновременно исполняя обязанности псаломщика. В 1900 году поступил в Киевскую Духовную академию. Будучи студентом академии в 1903 году принял монашеский постриг. В 1904 году он становится преподавателем Черниговской Духовной семинарии, затем инспектором Вологодской (1906) и через год ректором Виленской, одновременно являясь настоятелем Виленского Св.-Троицкого монастыря; тогда же был возведен в сан архимандрита.

Архимандрит Иоанн был первым священником в истории Вильнюса, который организовал крестные ходы в сельские храмы с иконой Божией Матери «Одигитрия». В 1912 году 12 марта в Александро-Невской Лавре хиротонисан во епископа Слуцкого, викария Минской епархии. Затем следуют перемещения в Одессу и вскоре в Таганрог — после революции в Тверь и правящим архиереем в Пензу с возведением в сан архиепископа. В Пензе служение Владыки происходило в крайне тяжелых условиях — в борьбе с учинившим церковный раскол и поддерживаемым большевистской властью бывшим Пензенским архиепископом Владимиром Путятой.

В результате Владыка Иоанн был арестован и лишь чудом избежал смерти. Архиепископ Иоанн своей стойкостью в вере совершал в России много духовных подвигов. Недаром святой Патриарх Тихон прозвал его «мужем борьбы», а простой русский народ называл его «новым Златоустом» [1] .

В 1920 году архиепископ Иоанн был избран Собором Латвийской Православной Церкви на Рижскую кафедру, но лишь в 1921 году отпущен Патриархом Тихоном в Латвию, при этом Латвийской Церкви была дарована широкая каноническая самостоятельность. По возвращении на родину Владыке в тяжелейших условиях приходилось восстанавливать церковную жизнь. С 1925 года он представляет в Сейме Латвийской Республики интересы православного населения Латвии — в значительной части русского национального меньшинства. В это же время архиепископ Иоанн добивается определения официального статуса Православной Церкви в Латвии, признания ее органов и учреждений юридическими лицами. Православная Церковь в правовом отношении была приравнена к прочим церквам Латвии. Благодаря усилиям Владыки с 1926 года возобновила работу Духовная семинария. Кроме того, Владыка Иоанн добился обеспечения духовенства пенсией, выделения государственных субсидий на восстановление церквей, было достигнуто равноправие в обеспечении русских школ и библиотек, русского высшего учебного заведения и т.д. Поселившись в подвале собора, Иоанн Поммер тем самым спасает собор от неминуемой гибели.

В ночь на 12 октября 1934 года архиепископ Иоанн (Поммер) был зверски убит на архиерейской даче близ Кишозера: подвергнут пыткам и заживо сожжен. Убийство не было раскрыто и причины его до сих пор с полною определенностью не ясны.

24 сентября 2001 года на Соборе Латвийской Православной Церкви Владыка Иоанн был причислен к лику святых (еще ранее он был канонизирован Русской Православной Церковью за границей). Первое литургическое поминовение в Латвии состоялось 12 октября того же года.

Приводим с некоторыми сокращениями публикацию из газеты «Сегодня» (1934, 22 окт., № 292, с. 4), посвященную проводам и погребению Владыки на рижском Покровском кладбище:

«Десятки тысяч рижан доказали вчера свою любовь и уважение к почившему архиепископу Иоанну. И заупокойная литургия и отпевание несколько затянулись против предположенного времени. Но уже задолго и до предполагавшегося конца отпевания улицы по пути следования погребального шествия были переполнены публикою.

Журнал, издаваемый Иоанном Поммером
Страница журнала «Вера и жизнь»

Отпевание закончилось только около 5 часов вечера. Стоявшие в притворе шеренгами православные солдаты рижского гарнизона, а также представители многочисленных организаций со знаменами, вышли из храма. Вслед за тем при крестном ходе на руках духовенства был вынесен гроб с останками Владыки. При пении канона Андрея Критского «Помощник и покровитель» крестный ход с останками Владыки со всем духовенством обошел кругом собора, останавливаясь на каждой из его сторон для совершения краткой литии. При появлении гроба на высоком соборном крыльце стоявшая кругом толпа благоговейно обнажила головы. Обнеся тело Владыки кругом собора, духовенство возложило его на открытый катафалк, запряженный шестериком лошадей. Руководивший шествием рижский благочинный протоиерей Н. Перехвальский указал всем участникам свое место и Владыка Иоанн под погребальный перезвон колоколов собора начал свой последний путь. Начался величественный крестный ход. Рига еще не видала подобных погребальных шествий. Длинная процессия заняла добрую половину Бривибас улицы. Во время следования процессии по Бривибас, Карлинес и Миера улицам было прервано всякое сообщение. Полицейские чины всюду наблюдали за порядком. От Кафедрадьного собора до Покровского кладбища стояли сплошные шпалеры людей. Заняты были также все балконы и окна домов, выходящих на улицы следования процессии.

Пропуск на похороны

Погребальное шествие открыли корпоранты и филистры русской студенческой корпорации «Фратернитас Арктика» со знаменем, обвитым траурным крепом, и огромным венком. Среди арктов были видны многие общественные деятели и представители искусства. Затем следовали члены русской студенческой организации «Корпорация Рутения», также несшие огромный венок. За ними шла русская женская корпорация «Сороритас Татьяна» и члены русской корпорации при русском институте университетских знаний «Фратернитас Россика». Далее шли: общество русских торговопромышленных служащих и хозяев, русское певческое общество «Баян», гимнастическое общество «Русский Сокол», общество «Русская Сокольня», скауты и гайды, Русское студенческое единение и «витязи» и общество русских студентов Латвийского Университета. За организациями следовал крестный ход во главе с рижским благочинным протоиереем Н. Перехвальским и настоятелем Кафедрального собора протоиереем Я. Балодом.

В крестном ходе несли внешние знаки архиепископского достоинства — митру, посох и рипиды покойного. Тут же несли кутью и св. Евангелие. За крестным ходом шли объединенные хоры рижских православных церквей и духовенство в светлых облачениях. В шествии приняли участие также и представитель лютеранской церкви в Латвии обер-пастор Э. Берг, представитель католической курии проф. доктор Журомский, настоятель англиканского прихода священник Гаррисон, пастор Биргель и др. Шествие духовенства замыкали митрополит Ревельский Александр, шедший в полном митрополичьем облачении, епископ Печерский Николай и архимандрит Феофан. За духовенством следовал катафалк с останками покойного, окруженный многочисленными иподиаконами и хоругвеносцами. За покрытым архиерейской мантией гробом шли родственники покойного Владыки, его брат, учитель А. Поммер, приехавший из провинции старший брат усадьбовладелец А. Поммер и обе сестры Владыки госпожи Турьян и Наудин, члены Синода, военный министр ген. Я. Балодис, министр юстиции Г. Апсит, государственный контролер А. Каминский, прокурор А. Карчевский, префект Т. Гринвадьд, член городской управы А. Кацен, помощник префекта Поммер, многие офицеры и высшие чины латвийской армии и делегации общественных организаций с венками. За ними во всю ширину улицы двигалась огромная толпа. Без преувеличения можно считать, что в проводах Владыки Иоанна, включая публику, стоявшую в шпалерах, приняло участие около 100 000 человек, что составляет приблизительно четвертую часть всего населения Риги…

Толпа на Бривибас бульваре по пути следования погребальной процессии.
Фото из газеты

Лишь к 7 часам шествие прибыло на Покровское кладбище. По дороге были совершены остановки у Александро-Невского храма и у Вознесенской церкви, где были отслужены настоятелями приходов краткие литии.

Вечерние сумерки спустились над городом, когда голова шествия приблизилась к кладбищу. У открытой могилы-склепа, с правой стороны Покровского храма горели яркие лампионы и газовые фонари. На кладбище были допущены только духовенство и делегации. Но и этого оказалось достаточным, чтобы небольшое пространство кругом могилы было сплошь заполнено многоголовой толпой. Снова, уже в последний раз представители духовенства подняли на своих руках гроб с останками Владыки и перенесли его к открытой могиле. После литии гроб был опущен духовенством в могилу. Под печальное пение «Вечной памяти» и погребальный звон осиротевшая паства, не желая сдерживать своих чувств, рыдая, оплакивала своего Архипастыря.

Над открытой могилой склонились рипиды и хоругви, посох, дикирий и трикирий архиепископа. Первую горсть земли, сказав на эстонском и русском языках прощальное слово, бросил митрополит Ревельский Александр. Глубокая скорбь звучала во всех произнесенных над открытой могилой речах…

Хотя, согласно просьбе Синода, речи, произносившиеся у могилы, и не были продолжительными, все же возложение венков представителями многочисленных организаций и приходов заняло около 2 часов времени.

Над могилой-склепом был устроен настил, на котором сооружен надмогильный холм. Со временем здесь будет построена часовня в виде копии Кафедрального собора. Огромное количество венков превратило могилу архиепископа Иоанна в благоухающий холм. До поздней ночи к могиле нашедшего на Покровском кладбище вечное упокоение Владыки струился поток верующих, склонявших головы в молитвенном молчании перед могилой святителя».

(Подробнее о жизни и деятельности Владыки Иоанна см.: Игумен Феофан. Архиепископ Иоанн. Рига, Путник, 2000; Людмила Келер. Никем не сломленный. Жизнь и мученическая кончина архиепископа Рижского Иоанна (Поммера). Москва, изд-во им.Святителя Игнатия Ставропольского, 1999; Rīgas un visas Latvijas Arhibīskaps Jānis (Pommers). Svētrunas, raksti un uzstāšanās (sastādītājs pr. J. Kalniņš). Rīga, Labvēsts, 1993. — 1., 2. sēj.; Priesteris Jānis Kalniņš. Svētais Rīgas Jānis. Rīga, Jumava, 2001.)

Ю. Сидяков

Прославление

Слово митрополита Рижского и всея Латвии Владыки Александра

alexanderСегодня мы, жители Латвии, вся Латвийская Православная Церковь, имеем своего небесного предстателя пред огнезрачным Престолом Вседержителя.

История нашей Церкви в XX веке очень трагична и в тоже время знаменательна, она напоминает историю первых веков христианства, когда Господь допустил страшные, неимоверные гонения на первых свидетелей веры Христовой. Как говорил Тертуллиан — «Церковь укрепляется на крови мучеников». И вот в начале XX века, когда по миру распространился призрак материализма, богоборчества, атеизма, — Господь попустил страдания и мучения за веру Христову простых людей, монашествующих, пастырей и святителей Церкви, в том числе и нашего умученного Архипастыря Иоанна (Поммера).

После страшных мучений Владыки, враги Церкви посчитали, что он уничтожен. Прошло время, и оказалось, что архиепископ Иоанн жив сегодня в сонме святых страстотерпцев-новомучеников и исповедников XX века.

Канонизации, которая была совершена 25 сентября в Христорождественском соборе города Риги, предшествовал Собор Латвийской Православной Церкви, на котором собрались представители приходов, монашествующие, настоятели храмов. На Соборе принято решение совершить канонизацию архиепископа Иоанна (Поммера). Была проделана большая предсоборная работа внутри нашей Церкви.

Двенадцать лет назад в разговоре с почившим Владыкой Леонидом, а позже в беседах со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II мы обсуждали вопрос о прославлении святителя Иоанна, и получили благословение собирать материалы, готовиться к канонизации, если найдем достаточные доказательства в святости архиепископа Иоанна (Поммера). Изучили много материалов, пристальное внимание уделили покаянному письму одной женщины, которая на протяжении длительного времени клеветала на Владыку Иоанна. В письме она раскаивалась в содеянном.

Люди постоянно приходили на Покровское кладбище в часовню святителя и молились, там же совершались литии, поминовения. Было засвидетельствовано до канонизации священномученика много фактов исцелений и помощи — на это указывает в своей книге игумен Феофан (Пожидаев). Могу сказать о себе — я часто обращался в молитвах к Владыке Иоанну за помощью в несении моего архипастырского креста.

В итоге Священный Синод Русской Православной Церкви 10 мая принял решение включить в Собор новомучеников и исповедников XX века умученного архиепископа Иоанна (Поммера).

Все эти факты подвигли нас на Соборе Латвийской Православной Церкви принять решение о прославлении святителя Иоанна (Поммера). Решение принято единодушно, и были написаны святые образа.

Ioann PommerПосле на Покровском кладбище, у усыпальницы архиепископа Иоанна (Поммера), были совершены парастас, панихида и лития. А ранним утром следующего дня совершен крестный ход с частицей мощей — крови, которая осталась от его мучений и находилась в металлической капсуле, помещенной в ковчежец,— от часовни в Христорождественский собор, в присутствии громадного стечения верующих людей, богомольцев со всей Латвии и из-за ее пределов. Перед началом Божественной литургии в Христорождественском соборе была совершена последняя лития «по умученному святителю архиепископу Иоанну (Поммеру).

В соборе на праздничном богослужении присутствовали высокие государственные лица: президент Латвии госпожа Вайра-Вике Фрейберга, представители посольств, аккредитованных в Латвии, главы традиционных конфессий: Его Высокопреосвященство кардинал Католической Церкви Я. Пуятс, представители Евангелическо-лютеранской Церкви, епископ Баптистской общины А. Штерн, наставник Гребенщиковской общины Иван Иванович Миролюбов и другие уважаемые и почтенные люди. По окончании Божественной литургии был отслужен торжественный молебен священномученику и прочитана особая, вновь составленная ему молитва.

Что такое святость — этот вопрос мучает людей. Думают, что святость — это полная безгрешность, но это не так. Святость — это длительный процесс, это борьба, но не с людьми, а со своими страстями, этой борьбе и посвятил себя священномученик Иоанн от юных лет. Эта борьба шла у него постоянно.

Вот вам пример, как сын простого латышского крестьянина посвятил свою жизнь служению Церкви. Это и есть путь святости, царский путь. Стремление к святости заложено в каждом человеке. В Евангелии сказано — «будьте святы, яко Отец ваш Небесный», и священномученик Иоанн это выполнил.

Сегодня мы ощущаем молитвенную помощь священномученика Иоанна. Это очень важно для нас, ведь наша Святая Церковь обрела защитника и предстателя пред Богом. Мы рады этому, и радость эта переполняет нас, и как важно иметь в каждом доме икону святителя, его житие и с молитвой притекать к его мощам.

Пусть милосердный Господь заступлением и молитвами святого священномученика Иоанна сохранит святую нашу Церковь и всех нас, живущих в Латвии. Чтобы мир и благоденствие, вера Христова и нравственность процветали, и люди шли к Богу.

 

Закладка часовни в память архиепископа Рижского и Латвийского Иоанна (Поммера)

avgustin15 июля 1936 года, в 8 часов утра, на Покровском кладбище, на месте вечного упокоения останков умученного архиепископа Иоанна (Поммера) совершена закладка часовни-памятника. Высокопреосвященнейший митрополит Августин над вырытыми для фундамента вокруг склепа, хранящего гроб с останками архиепископа, рвами, в сослужении многочисленного духовенства, оставшегося в Риге по окончании Всецерковного Собрания, в присутствии членов Синода и множества народа, совершил панихиду, в конце которой соответствующие речи произнесли алуксненский протоиерей Андрей Янсон на государственном языке и гривский священник Савва Трубицын на русском языке; после чего митрополит Августин, прочитав особую молитву, спустился вниз; член Синода А. Поммер прочитал акт о закладке часовни-памятника, вложил его в цинковый цилиндр вместе с газетами, вышедшими в день кончины (12 октября 1934 года) Владыки Иоанна и 15 июля сего года; цилиндр был запаян, окроплен святой водой и самим митрополитом Августином положен в приготовленное для него место и им же заложен кирпичами, затем положили кирпичи и цемент член Синода, протоиерей Р. Пассит, благочинный протоиерей Н. Перехвальский и другие лица, спускавшиеся вниз. Провозглашением «вечной памяти» умученному архиепископу Иоанну закончилось торжество закладки часовни-памятника над склепом архиепископа Иоанна.

Небольшая справка:

Архитектор Владимир Шервинский разработал чертежи (по эскизам арх. С. Антонова, который удачно связал ее по стилю с Покровским храмом) и руководил всем строительством часовни. С 1924 года архитектор Шервинский был приглашен архиепископом Иоанном (Поммером) для руководства работами по сборке и установке старинного барочного иконостаса из Алексеевского монастыря в Рижском Кафедральном соборе. По удачному завершению этой работы архиепископ Иоанн (Поммер) предложил В. М. Шервинскому должность Синодального архитектора Латвийской Православной Церкви.

С этого момента именно он руководит всеми работами по церковному строительству в Латвии. Им было разработано более 25 проектов строительства или крупной перестройки храмов. В. М. Шервинский (дед архитектора Э. Упманиса, крупного знатока истории Большого кладбища) проектировал также памятники на воинских могилах солдат первой мировой войны: в Елгаве (1938), в Асари (Юрмала), на Покровском кладбище в Риге (1930) и памятник павшим воинам в Риге в 1941 году на Ивановском кладбище (1942). На Покровском кладбище создал прекрасный памятник на могиле певицы М. Черкасской.

В газете «Сегодня» за 1935 год, № 253 читаем: «Комиссия по увековечению памяти архиепископа Иоанна (Поммера) во главе с протоиереем И. Свемпом и архитектором В. Шервинским посетила вчера Гарнизонное кладбище у железной дороги станции Браса, где сложены остатки материалов бывшей привокзальной часовни (во имя Казанской Божией матери), среди которых имеется много ценных мраморных и гранитных колонок, а также византийского стиля майоликовых пластин, которыми было выложено внутреннее убранство прежней часовни. Эти материалы в ближайшие дни будут перевезены в Синод и использованы потом для часовни-памятника архиепископа Иоанна Поммера, в том числе и мраморный крест. За работами следил также и студент архитектурного факультета Латвийского университета А. Емельянов. Средства на постройку собраны путем пожертвований по подписным листам и сборов в православных церквах. 26 августа 1936 года на купол часовни рабочими был водружен большой восьмиконечный железный крест, а 27 августа 1936 года часовня-памятник вчерне была закончена».

11 октября 1936 года (воскресенье), в 4 часа дня, на Покровском кладбище в г.Риге состоялось торжественное освящение часовни-памятника на могиле архиепископа Иоанна. Часовня была освящена во имя великого святого Иоанна Предтечи, небесного покровителя архиепископа Иоанна (Поммера). В нише над дверьми часовни была вмонтирована икона св. Иоанна Предтечи; эскиз иконы исполнен художником-рижанином Евгением Евгеньевичем Климовым (проживавшего с 1945 года в Канаде). Сама икона была выполнена в Венеции на мозаичной фабрике.

Во время освящения метрополит Августин вошел в часовню, прочитал положенную молитву и окропил памятник внутри и снаружи с четырех сторон святою водою, при пении «Спаси, Господи, люди твоя»… Затем, перед освященною часовнею была совершена панихида. В начале панихиды митрополит Августин произнес прочувствованное слово, посвященное памяти своего предшественника, трагически погибшего архиепископа Иоанна, которого любили все. Панихида совершалась на государственном и церковно-славянском языке.

(Составлено по материалам: Вера и жизнь, 1936, № 11, № 8; Сегодня,1935, № 253)

Светлана Видякина

Часовня св. Пророка и Предтечи Господня Иоанна Крестителя

 

 

Возвращение

Почти семидесят лет на тихом Покровском кладбище среди столетних лип и кленов, неподалеку от церкви, в часовенке, воздвигнутой любящими людьми, покоились останки священномученика Иоанна (Поммера).

Одни знали об этом и давно уже обращались к нему с молитвами, получая на его могиле исцеление и помощь, другие не знали, не ведали, третьи знали и злорадствовали, убрав со своего пути неугодного человека, «зарыв в землю» навечно, как им казалось, память о нем.

И вот чудо! 24 сентября 2001 года Рига словно всколыхнулась. Потекли к кладбищу, к часовне, к Покровской церкви тысячи людей! Из Риги и других городов Латвии. Из сел и местечек. Прихожане православных — русских и латышских — приходов, интеллигенция латвийской столицы, журналисты, писатели, просто люди, наслышанные о жизненном подвиге некогда знаменитого в России и Латвии человека.

Сошлись у его могилы, чтобы поблагодарить Бога за возвращение Латвийской Православной Церкви ее славы в лице достойнейшего из архипастырей вновь прославленного священномученика Иоанна Рижского и принять участие в праздничном торжестве в честь его канонизации.

Горели свечи, и, несмотря на плотно стоявшую в храме и вокруг него на улице у часовни толпу людей, всюду царила торжественная тишина, прерываемая лишь возгласами священников и хором горячо молящихся.

Свидетельствуют очевидцы (из интервью С. Видякиной, ведущей духовной радиопередачи «Диалог». Покровское кладбище, вечернее богослужение).

Митрофорный прот. Георгий Тайлов, настоятель Огрского Свято-Никольского храма :

«Это событие играет большую роль в жизни Православной Церкви Латвии, так как еще ни один латыш не был причислен к лику святых. А владыка Иоанн был настоящим латышом — упрямым и твердо шедшим по своему пути, не оглядываясь ни направо, ни налево, исполняя свои обязанности с честью. В памяти осталась встреча со святителем Иоанном (Поммером), когда меня принимали в семинарию. Его личное участие решило мою дальнейшую судьбу. Весной он писал резолюцию на моем прошении, а осенью, 12 октября, мы узнали, что его не стало. Сегодня архиепископ Иоанн находится в сонме друзей Божиих и возносит за всех нас свои молитвы».

Елизавета, город Огре, писательница:

«Для Латвии это эпохальное событие, это утверждение той давней дружбы, которая была между латышами и русскими, но которая в последнее время стала ослабевать. Канонизация Иоанна (Поммера) будет способствовать новому возрождению и сближению этих отношений».

Евгений, прихожанин Свято-Никольского Лиепайского Морского собора:

«Это событие потрясает, и хочется, чтобы ту благодать, которую все ощущают, мы сохранили надолго».

Светлана Ковальчук, доктор философии:

«Этот день знаменателен тем, что наконец улягутся все кривотолки, которые на протяжении длительного времени бытовали в исторической литературе. Наконец-то все негативные факты отойдут на задний план и действительно архиепископ Иоанн (Поммер) будет с небес благословлять Латвию. Посмотрите на эту огненную дорогу. Всех, кто пришел сегодня на это богослужение, охватило особое волнение… От улицы Менесс до Покровского храма и к часовенке Иоанна Поммера появилась дорожка из горящих свечей. Это мне напомнило его жизнь, которая окончилась в страшном огне, но эта же горящая дорога есть прообраз его восхождения к Всевышнему, где Сидящий на престоле принимает мучеников за веру Христову. Теперь Иоанн (Поммер) благословляет всех нас с высоты небесной».

Медленно, до самой ночи, километровая череда людей подходила к его гробу, падала на колени и целовала каменную плиту над прахом его. А утром, с рассветом, в еще более торжественном шествии — крестном ходе с иконами, с хоругвями, с зажженными свечами, с ковчегом с частицей мощей святого в руках духовенства — прошла в Христорождественский собор.

Кто был в соборе 25 сентября 2001 года — видел чудо Возвращения почета и заслуженной славы тому, кто был лишен ее в течение многих десятилетий.

Говорит иеродиакон Герман, клирик Рижского Ивановского храма:

«Сегодня великий день, и думаю, что ни одно сердце не осталось равнодушным к этому событию. Ликует небо и земля, ибо земля прославила небесного жителя. Мы все сегодня ощущаем пасхальное настроение, все радуются… Многие прихожане нашего собора, к сожалению, я этого не видел, явились свидетелями чуда — когда Высокопреосвященнейший Владыка Александр читал молитву святому священномученику, икона поплыла и было ощущение, что сам святой Иоанн зашел в алтарь и сослужил нам. Он как бы благословил это величайшее событие, и люди, конечно, возликовали. Я думаю, что это событие останется надолго в сердцах не только у православных людей, но и в сердцах всех жителей Латвии».

В 2001 году большая икона св. Иоанна Рижского встала на свое место в храме Рождества Христова. И встанет во всех других церквах Латвии, и каждый, кто войдет в них, сможет познакомиться с ним. Увидеть его лик, почувствовать любовь и несказанную доброту.

Патриарх Тихон назвал Иоанна (Поммера) «мужем борьбы», и это как нельзя больше подходит к его характеру, непримиримому к врагам Церкви.

Кто клеветал, осыпал его бранью? Кто зверски замучил и убил его осенней ночью 12 октября 1934 года на собственной даче вблизи тихого Кишэзерса? [1] Это не установлено. Но разве тайное не становилось явным?! Это знает и видел Бог! Владыке говорили: «Не надейся на мученический венец. Неестественной смертью ты умрешь, но мученического венца не получишь». Архиепископ на это спокойно ответил: «Мздовоздатель — Господь!» И что же? Когда загорелась дача, в которой дотла должны были сгореть следы мученической смерти архиепископа, в безлюдном месте, глубокой ночью пожар увидели, и тайное убийство стало явным. «Бог не бывает поруган» и «Под крыле Его надеешися…».

Подготовка к обретенью мощей длилась почти два года и, наконец, по благословению Алексия II, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, гроб с телом Владыки на Покровском кладбище был вскрыт. С 15 на 16 июля 2003 года мощи освидетельствовала специальная комиссия, которая нашла их нетленными.

Несколько месяцев они находились в Покровской церкви, где служились молебны. Многие верующие были свидетелями того, что по перенесении мощей святого священномученика Иоанна Поммера в храм начала мироточить уникальная икона с изображением Марии Египетской и Иоанна Златоуста. Гроб и облачения Владыки источали благоухание.

3 и 4 октября прошли торжества по случаю обретения и перенесения мощей святого священномученика Иоанна Рижского из Покровского храма в собор Рождества Христова. Чтобы почтить память святого, в Ригу прибыли верующие из разных уголков Латвии. В крестном ходе приняло участие более 10 тысяч человек. Все праздничные богослужения совершал Его Высокопреосвященство Высокопреосвященнейший Александр, Митрополит Рижский и всея Латвии в сослужении рижскоградского духовенства.

Ин. Евфросиния

 

Перенесение мощей свщ. Иоанна Рижского с Покровского кладбища в Христорождественский собор

Дача предназначалась для первого Преосвященного епископа Иринарха, как подарок за его необыкновенное умение обращаться с людьми в трудных обстоятельствах и держать себя с достоинством. Дача находилась на 8-й версте по Петербургской дороге, близ Штиндзе (Киш озера) и куплена у Рижского купца Миллера (Покоится на Покровском кладюище) в 1842 году уже после выбытия Преосвещенного Иринарха из Риги и прибытия в Ригу на его место Преосвещенного Филарета I, которому и была подарена жертвователями. Купчая первоначально была совершена на имя Ивана Александровича Комарова, а после смерти его в 1845 году учинена была формальная дарственная запись новокупленной дачи архиерейскому дому, с какого времени она и получила название «архиерейской мызы». Рижск. Епарх. Вед., 1894, № 2. — Сост.

 

Священники. Вы — соль земли

Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу,
то чем сделаешь ее соленою?
Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить
ее на попрание людям.

Мф. 5, 13

Имейте в себе соль, и мир имейте между собою.

Мк. 9, 50

 

«Вы — соль земли». Слова эти, сказанные непосредственно апостолам, относятся также к приемникам апостольского служения: епископам, пресвитерам, диаконам, а также и ко всякому верующему христианину… Эти слова означают: имейте соль учения, не скрывайте ее в себе, но употребляйте в дело, не страшитесь, что сила вашей проповеди («терпкость учения») может возбудить против вас поношения и даже гонения. «Идите, научите все народы… Я с вами во все дни до скончания века». (Мф. 28, 18 — 20.)

Владимир Данилович Барановский

Владимир Данилович Барановский, священник (1904 —1935)

Родился 11 июля 1904 года в Риге, из крестьян, по национальности русский. В 1923 году окончил 1-ю правительственную среднюю школу в Даугавпилсе; в декабре 1925 года поступил в Рижскую Духовную семинарию, которую окончил в 1928 году. По окончании семинарии работал в экспедиционной части газеты «Jaunākās Ziņas», затем был доверенным лицом фирмы Leona Dandre «Tirdzniecības Nams», после ликвидации фирмы работал в телефонной связи.

10 ноября 1929 года сочетался браком с Александрой Обермиллер. 7 сентября 1930 года рукоположен архиепископом Рижским и всея Латвии Иоанном во иерея и назначен священником Фабиановского прихода (Яновки) — благочиние 1-го Двинского округа.

Скончался 25 июня 1935 года. Могила находится около монастырских захоронений, сектор Б, № 11.

(Составлено по материалам: личное дело — ЛГИА, ф. 7469, оп. 2, № 107)

Ю. Сидяков

Александр Лукич Беликов

Александр Лукич Беликов, протоиерей Рижской Алексеевской церкви (1824 — 1890)

…Господу Богу твоему поклоняйся и
Ему одному служи.

Мф. 4, 10

Жизнь всякого пастыря и служителя церкви есть, по преимуществу, жизнь о Господе. Его служение есть служение Богу и для Бога. Область деятельности пастыря широка; ему поручены души его паствы, чтобы он привел их к Богу. Таким образом, служение пастыря есть служение духовное. От купели до гроба пастырь церкви есть руководитель жизни для Бога у своих пасомых. Он есть их наставник во спасении. Таким наставником являлся о. Александр Беликов.

30 марта 1890 года после продолжительной и тяжкой болезни скончался протоиерей Рижской Алексеевской церкви о. Александр. Почивший был сыном священника Костромской губернии, села Юрьвского. Детство свое он провел под мирным кровом родной семьи, в тишине сельской жизни и природы. Здесь в родной семье зародились та глубокая религиозная настроенность почившего и преданность Церкви Православной, которые отличали всю его последующую деятельность.

Первоначальное образование пастырь получил сначала в Духовном училище, а затем в Костромской Духовной семинарии. Окончив курс учения в Костромской семинарии с отличными успехами и поведением, он был назначен в Московскую Духовную академию. По окончании академического курса кандидатам академии было предложено: не пожелает ли кто из них стать священником-миссионером в Прибалтийском крае среди эстов и латышей.

В 1848 году 28 октября он получил первое назначение к Раппинской эсто-русской церкви, а 2 апреля 1849 года рукоположен в сан священника епископом Рижским Платоном. С этого времени начинается его усердное и многообразное служение на пользу Церкви Православной. С настойчивостью занявшись изучением эстонского языка, пригласив даже особого учителя себе, о. Александр уже в первый год достаточно овладел местным языком, а впоследствии изучил до такой степени, что переводил для Православной Церкви на эстонский язык, а также исправлял переводы других священников. Много таких переводов и проповедей на эстонском языке, писанных его собственной рукой, а также книг на эстонском языке сохранилось и до настоящего времени.

В 1858 году переведен из Раппинской в Рижскую Алексеевскую церковь, в которой он и оставался до конца своих дней. Простой перечень должностей, проходимых почившим, показывает нам, как обширна и многообразна была его деятельность. Он был ризничим, заведовавшим сбором облачений для сельских приходских церквей, был депутатом и увещевателем с духовной стороны в Риге; более 20 лет состоял членом комитета Рижской Алексеевской богадельни; 12 лет состоял членом Рижской Духовной Консистории; три трехлетия сряду состоял членом правления Рижского Духовного училища; более 6 лет был благочинным рижскоградских церквей; был одновременно законоучителем и в Губернской гимназии, и в Ломоносовской; в течение 22 лет совершал для православных эстов г. Риги, а также для арестантов, находящихся в тюрьме и в больнице при городской полиции, богослужения и требы на эстонском языке; 32 года исполнял по особым поручениям епархиального начальства переводы служб со славянского и русского языков на эстонский. В течение 10 лет сряду приводил к присяге на верность службе новобранцев; четыре года состоял членом епархиальных депутатских съездов от духовенства Рижской епархии.

Читая этот перечень, удивляешься и невольно спрашиваешь: можно ли указать какую-либо должность, которую не занимал бы почивший о. Александр? Правда, мир и любовь одушевляли его во всяком служении. А сколько сил потратил он, сколько трудов понес на служение Алексеевской церкви? Тридцать два года был он настоятелем этой церкви. Не только все православные жители г. Риги, но даже иноверцы хорошо знали и уважали его.

За свои разнообразные труды о. Александр был награжден набедренником, бархатною фиолетовою скуфьею, камилавкою, синодальным наперсным крестом, удостоен сана протоиерея, Всемилостивейше представлен к орденам св. Анны 3-й и 2-й степени, к ордену св. Владимира 4-й степени. Прихожане Алексеевской церкви преподнесли ему золотой с украшениями наперсный крест в знак «искренней любви и уважения».

Отпевание почившего о. Александра совершено Преосвященнейшим Арсением, при участии рижскоградского духовенства 2 апреля. Знаменателен тот факт, что 2 апреля 1849 года он был рукоположен в сан священника.

Перед началом погребения законоучитель Губернской гимназии священник А. Агрономов сказал о почившем следующее: «Почивший наш собрат, действительно, о Господе и для Господа проходил свое пастырское служение. О нем можно сказать, что он не знал другой дороги, как только между своим домом и церковью, между своею семьею и своею паствою. Его нигде нельзя было видеть, как только в храме Божием и в своем доме.

О Господе совершается и настоящий обряд его погребения. Этот обряд над ним совершается в светлый пасхальный день, когда радость воскресения не сходит у нас с уст, когда в песнях церковных громогласно и непрерывно возглашается попрание смерти и притупление ее жала Христовою смертию. Значит, некая милость и особенное устроение Божие проявились к почившему, если Господь позвал его к себе именно в такое время. Проникнемся же во всю глубину Божественного о нем устроения, усмотрим в таинстве смерти его знак особенного к нему благоволения и любви Господа и вознесем о нем свои горячие молитвы».

Могила находится слева от главного входа в храм, сектор А, № 17.

Да упокоит Господь душу его в царстве вечного мира!

(Составлено по материалам: Рижск. Епарх. Вед., 1890, с. 254 — 262)

С. Видякина

Михаил Бурнашев

Михаил Бурнашев, священник (1882 — 1928)

Всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет во век.

Ин. 11, 26

BurnashevБатюшка Михаил Бурнашев родился 11 марта 1882 года в Петербурге. После прохождения курса домашнего обучения поступил в столичное училище правоведения, которое в 1903 году окончил с отличием. После этого поступил на службу в Публичную библиотеку. Некоторое время занимал должность земского начальника, а с 1912 по 1918 год был предводителем дворянства Борисовского уезда Минской губернии. Еще в предреволюционные годы Бурнашева увлекла археология. Осознавая поверхностность своих знаний в археологии, он в 1914 году сдал экзамены в археологическом институте в Петербурге на звание ученого-археолога.

Burnashev2М. Бурнашев с группой единомышленников открывает в Петербурге типографию «Сириус», в которой не только печатался, но и создавался один из лучших журналов старинного искусства — «Старые годы». «Богатый помещик, предводитель дворянства, — как писала о нем газета «Слово» в 1928 году, — правовед по образованию, он не искал ни власти, ни славы. Вне исполнения прямых общественных обязанностей у него оставалось время и место для того, чтобы жить в мире искусства, в области возвышенного наслаждения красотой».

После октябрьских событий 1917 года он выехал в Латвию. Первое время жил в Лиепае. Здесь долгое время он преподавал русский язык и историю в ряде школ.

В 1925 году М. Н. Бурнашев в Рижском Свято-Троицком Сергиевом женском монастыре был рукоположен во священники архиепископом Иоанном (Поммером).

Одновременно с выполнением своих обязанностей священнослужителя о. Бурнашев вел и преподавательскую деятельность. В школе при Свято-Троицком Сергиевом женском монастыре учил детишек Закону Божиему и русскому языку, был законоучителем и в Рижской частной гимназии А. К. Корти.

В 20-е годы в Риге сформировался филиал Международного Христианского союза молодежи (YMKA) — Русское студенческое христианское движение. Считая, что эта международная организация экуменической направленности не может полностью удовлетворить духовные интересы русской молодежи, он организовал при союзе религиозно-философский кружок, где проводил беседы на религиозные темы, причем его манера убеждать действовала на слушателей неотразимо. Такой же кружок был организован им и среди рижской студенческой православной молодежи.

В дальнейшем, уже после смерти о. Михаила, этот кружок станет одним из самых мощных и влиятельных объединений русской молодежи Прибалтики.

Замечательный литератор отец Михаил оставил о себе память и как публицист — редактировал «Детский уголок», сотрудничал с литературно-художественным журналом «Перезвоны», с детским журналом «Юный читатель», редактировал сборники издательского дома «Саламандра», посвященные «Дням Русской Культуры», — «Родина» и «Русь».

Батюшка Михаил Бурнашев умер в ночь на 17 января 1928 года. Его отпевал в Свято-Троицком Сергиевом монастыре архиепископ Иоанн (Поммер) в сослужении благочинного рижских православных храмов Н. Тихомирова, настоятеля Кафедрального собора митрофорного протоиерея Кирилла Зайца, диаконов всех рижских приходов. Монастырский храм был настолько переполнен, что молящиеся даже не имели возможности преклонить колени и поднять руку для крестного знамения.

О. Пухляк

Капитон Симеонович Васильков

(1824 — 1895)

Духом пламенейте.

Рим. 12, 11

В ночь с 9 на 10 февраля 1895 года на 72-м году от рождения скончался один из старейших рижскоградских священнослужителей протоиерей Покровской кладбищенской церкви о. Капитон Симеонович Васильков.

Протоиерей Капитон Симеонович родился в Псковской губернии. Первоначальное образование получил в Порховском Духовном училище, а завершил в Псковской семинарии. Когда он был еще в богословском классе, за полтора года до окончания курса, скончался его отец. Это обстоятельство сразу определило его дальнейшую жизнь. Ввиду того, что он был старший в семье и на его руках оставались, кроме матери, малолетний брат и три сестры, резолюциею псковского Владыки архиепископа Нафанаила семинаристу Василькову предоставлено было отцовское место. 22 августа 1845 года о. Капитон рукоположен во священники в Благовещенскую церковь родного села. Молодой священник своим ревностным служением и распорядительностью сразу обратил на себя внимание епархиального начальства.

В 1850 году появляется он в должности депутата и в том же году назначается благочинным; в 1853 году командируется начальством для ревизии церквей. За исправное исполнение своих обязанностей награжден набедренником, а за усердие к сбору пожертвований в пользу бедного духовенства получает двукратно благодарность епархиального попечительства. По переходе на службу в Рижскую епархию он удостаивается благословения Святейшего Синода «за отлично усердную службу в Псковской епархии».

Как известно, о. Капитон в 1858 году назначается в Рижскую Покровскую церковь вторым священником, а с 1860 года и до конца жизни состоит при ней настоятелем. В Риге деятельность протоиерея Василькова была разнообразнее и шире. С 1859 года он состоит рижскосельским благочинным, возводится в сан протоиерея и назначается временным членом Консистории. В 1865 году по распоряжению архиепископа Платона ревизует церковные суммы благочинных Рижской епархии и имущество церквей Эстляндского благочиния, с 1866 года он уже является штатным членом Консистории, назначается членом, а то и председателем различных комитетов: строительного, оспенного, попечительского о бедных духовного звания. Вместе с церковноприходскою и административною службами о. протоиерей долговременно нес тяготы и педагогической деятельности. Так, в течение 16 лет он безвозмездно преподавал Закон Божий нижним чинам 29-й Артиллерийской бригады, расположенной в г. Риге, в 1890 году безвозмездно преподавал первоначальные истины Закона Божиего нижним чинам 6-й батареи, с 1873 состоял штатным законоучителем Рижского городского реального училища. До последнего времени успевал давать по нескольку уроков Закона Божиего в двух городских начальных училищах. Трудился о. протоиерей не из страха и не из корысти, а только по совести. В воскресные и праздничные дни он, не выходя, оставался в церкви от 6 часов утра и до часу, а иногда и позже. На утрени все исполнялось по уставу: и стихиры, и кафизмы, и канон. Особенно задерживался он на проскомидии, но не по множеству приносов от прихожан, а потому, что, как сам он выражался, за каждою литургиею поминал о упокоении до 70 архипастырей, более 100 иереев и еще больше чтецов и диаконов.

Им самим составленных и тщательно переписанных проповедей осталось после него не одна сотня; многие из них с лестными надписями архипастырей. Из давних проповедей особенно интересно поучение, говоренное в день св. Пасхи 27 марта 1855 года, с приглашением верноподданных России ко всеобщему государственному ополчению за Веру, Царя и Отечество (во время Крымской войны). Автор этого поучения удостоился от архиепископа Платона (Городецкого) следующего отзыва: «Не сомневаюсь в патриотическом чувстве вашем. Приложенное поучение читал и одобряю оное. Продолжайте назидать ваших прихожан подобным образом».

Последним крупным делом о. протоиерея Василькова было устроение каменного кладбищенского храма вместо сгоревшего в 1875 году деревянного. Много забот и трудов подъял о. протоиерей в деле по сбору необходимых средств. И только благодаря во многом его усилиям, стоит сегодня Покровский храм.

За свои заслуги, кроме епархиальных и синодальных наград, в разное время Высочайше был пожалован орденами св. Анны 3-й и 2-й степени и св. Владимира 4-й степени. В 1880 году ему разрешено носить золотой наперсный крест с драгоценными украшениями, поднесенный прихожанами Покровской церкви.

Мысль о смерти, никогда в течение жизни не оставлявшая его, с особенной настойчивостью начала приходить в его сознание. Он уже заблаговременно приготовил для себя близ церкви место вечного упокоения и обнес его решеткою. Только одного просил он у Господа — кончины христианской, мирной. В середине января во время вечерни ему сделалось дурно, и его больного привели домой из церкви. В феврале, после долгих колебаний, он попросился у архиепископа Арсения на покой.

Накануне смерти, простившись по обычаю с домочадцами, лег в постель и открыл перед этим для тепла герметическую дверцу вытопленной печи. В 4 часа утра его нашли сидящим на своей кровати со спущенными ногами, наклоненною головою, сидящим без всякой поддержки, и… уже мертвым. Смерть, по заключению врачей, последовала от угара. Ровно 49 лет и 6 месяцев служил он Господу в священном сане и только последние два с половиной дня своей жизни он оставался на покое, за штатом.

Преждеосвященную литургию на следующий день совершал ректор Духовной семинарии архимандрит Иоаким в сослужении двух протоиереев и двух иереев; к отпеванию же своего собрата стеклось почти все рижскоградское духовенство. Церковь не могла вместить всех молящихся. По окончании отпевания гроб обнесен был кругом церкви на руках священнослужителей. На тело усопшего возлит был елей, оставшийся после совершенного над ним, несколько лет тому назад, таинства елеосвящения, и посыпан прах землей, привезенной покойным с могил его родителей.

Вечная тебе память, добрый труженик и верный раб Христов. Пресвятая Богородица, которой ты усердно служил всю жизнь в храмах, посвященных Ея имени, да покроет тебя твоим честным омофором и да будет твоею Заступницей на суде Праведного Бога.

Могила полностью восстановлена, находится в церковной ограде слева от храма, сектор А, № 18.

(Составлено по материалам: Рижск. Епарх. Вед., 1892, № 11; 1895, № 5)

С. Видякина

могила Василькова

Митрополит Сергий

Если Меня гнали, будут гнать и вас;

если Мое слово соблюдали,
будут соблюдать и ваше.

Ин. 15, 20

В миру Дмитрий Николаевич Воскресенский. Родился 26 октября 1897 года в семье священника. С раннего детства прислуживал в храме. Обучался в Московском Духовном училище и Московской Духовной семинарии, затем поступил в Московскую Духовную академию, которую в связи с ее закрытием не имел возможности закончить. В 1918 — 1922 годах на гражданской работе. В 1920 году поступил на историко-философский факультет Московского университета, однако в 1923 году был исключен как «чуждый элемент» и арестован за антисоветскую пропаганду. В начале 1920-х годов будущий Владыка становится иподиаконом архиепископа Феодора (Поздеевского), последнего ректора Московской Духовной академии, в то время управлявшего Свято-Даниловым монастырем, строгого монаха и аскета, знатока святоотеческого богословия. В 1925 году в Свято-Даниловом монастыре принимает монашество с именем Сергий, вскоре рукоположен во иеродиакона, затем во иеромонаха. Поскольку обладал незаурядными административными способностями, нередко посылался в различные учреждения защищать монастырские права. В 1930 году он — настоятель собора в Орехово-Зуево; одновременно исполнял обязанности помощника заместителя Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Сергия (Страгородского).

С 1931 года — редактор «Журнала Московской Патриархии». В 1932 — 1933 годах — в сане архимандрита настоятель храма Воскресения в Сокольниках, в Москве. 29 октября 1933 года хиротонисан во епископа Коломенского, с 1934 по 1936 — епископ Бронницкий, с 1936 — епископ Дмитровский. В 1937 году возведен в сан архиепископа, с этого же года — управляющий делами Московской Патриархии. В конце 1940 года, после присоединения Латвии, Эстонии и Литвы к Советскому Союзу, направлен в Прибалтику в качестве полномочного представителя Московской Патриархии для ознакомления с положением дел и ликвидации схизмы в Эстонии и Латвии (в 1923 году Эстонская Православная Церковь, а в 1936 году при митрополите Августине и Латвийская в одностороннем порядке вышли из юрисдикции Московской Патриархии и вошли в подчинение Константинопольскому Патриарху). После смерти митрополита Елевферия (1 января 1941 года) он становится митрополитом Литовским, а с 24 марта 1941 года — экзархом всей Прибалтики.

Во время Второй мировой войны, в период немецкой оккупации Прибалтики, Владыка Сергий остается в Риге. Первоначально он был взят под домашний арест, но вскоре вновь получил свободу передвижения. С первых же дней оккупации занял подчеркнуто антикоммунистическую позицию. Благодаря достаточно тонкой и продуманной политике, ему удается противостоять вновь возродившейся с приходом немцев церковной схизме. Он убеждает оккупационные власти сохранить экзархат, не нарушая его канонической связи с Московской Патриархией [1].

В июле 1941 года по его инициативе была основана Внутренняя Православная миссия в Латвии и Литве, а с августа 1941 года — Псковская Православная миссия. Ее целью являлось восстановление поруганных храмов и духовное окормление православного населения на оккупированных немцами Северо-Западных территориях России. Миссия объединяла более 400 приходов и действовала до февраля 1944 года.

28 апреля 1944 года Владыка Сергий был убит в своей машине на пути из Вильнюса в Ригу. По одной версии, убийцами были агенты СД, и причиной расправы послужил отказ митрополита признать неканоничными выборы Московского Патриарха (в сентябре 1943 года), а также его антинемецкие высказывания в частных разговорах, а в некоторых случаях и с амвона. По другой версии (официально поддерживавшейся оккупационными властями) — переодетыми в немецкую форму партизанами [2].

В заключение приводим фрагмент из воспоминаний А. Герича, содержащий описание прощания паствы с Владыкой и его погребения на рижском Покровском кладбище:

«Владыку привезли в церковь в понедельник вечером. Шла всенощная. Я, как всегда, стоял у задней стены храма, недалеко от свечного ящика. В церковь вбежал немецкий офицер и сказал старосте, что привезли Владыку. Тот сообщил об этом епископу Иоанну. Из алтаря начали выходить священнослужители во главе с архиереем и с хоругвями и крестом двинулись через очень длинный притвор Рижского Кафедрального собора на улицу. Там стоял немецкий военный грузовик и в нем два гроба — Владыки и его верного шофера.

Воскресенский 2

Похороны митрополита Сергия. Фото из газеты, 1944

Гроб Владыки на руках духовенства внесли в темный храм, все опустились на колени. Гроб Владыки поставили перед самой солеей, насколько я помню, его не открыли, не будучи уверены, что тело Владыки в порядке после длинной дороги на военном грузовике… Служили панихиду, после которой люди начали медленно расходиться. Я, среди других, с разрешения старосты остался в закрытом соборе. Открыли гроб. Владыка был облачен в монашеское одеяние с белым клобуком. Тогда я узнал, что завещал он хоронить его, как монаха, что оказалось не так просто. Духовенство целую ночь сверялось с книгами, как все это сделать.

Руководил похоронами близкий мне священник (он меня венчал) отец Василий Евстафьев, духовник митрополита, он рассказывал: «Когда сняли воздух, я увидел лицо усопшего Владыки — оно было спокойное — ни одна пуля в лицо не попала. Лицо снова закрыли, в руки вложили крест и Евангелие, а гроб покрыли архиерейской мантией». Это было вечером 1 мая.

Отпевание Владыки было назначено на четверг, 4 мая. До этого в церкви шли службы, люди приходили прощаться с Владыкой или просто побыть с ним в тиши храма. Немцы потребовали, чтобы отпевание было с контролируемым доступом, т.е. вход был по билетам, которые можно было получить у духовенства. Когда мы пришли в собор (кажется, было семь часов утра), он был окружен полицией. Нас пропустили, мы вошли в храм — шла служба, гроб Владыки утопал в цветах.

Собор открыли, кажется, в 9 часов утра, и верующие толпами шли в него. Мне повезло — я был один из тех, кто стоял у входных дверей. Люди собирались на паперти с билетами в руках, и когда их пропускали, они должны были пройти весь длинный притвор Кафедрального собора в церковь. В притворе оставаться было нельзя. По нему ходили два чина немецкого СД (в штатском). Один из них подошел ко мне и сказал, что если мы получим билет номер такой-то (не помню какой), то чтобы сразу сообщить ему. Билет этот так и не появился. Билеты проверяли у всех, даже у священников. Единственно, кто прошел без проверки, это был епископ Ковенский Даниил (Юзьвюк). Возглавлявший богослужение Владыка Иоанн (Гарклавс) уж был в храме, когда мы пришли туда. Он, наверное, и ночевал там… К началу службы храм был набит до отказа. Верующие все время подходили ко гробу прощаться, когда это не мешало службе. Прощальную проповедь говорил отец Иоанн Легкий. Многие плакали — и священники, и миряне. Несмотря на желание Владыки быть похороненным, как монах, служба длилась до трех часов дня. Когда начали выносить гроб из храма, во главе процессии всех священников шел отец Василий Евстафьев.

От самой церкви до Покровского кладбища, а это я думаю километра два, народ стоял стеной по обеим сторонам. Саму процессию охраняли солдаты и мы — помощники — с обеих сторон. Никому не разрешали выходить и особенно входить в колонну. Так мы дошли до Покровского кладбища, где направо от кладбищенской церкви похоронен священномученик архиепископ Латвийский Иоанн (Поммер), зверски убитый в 1934 году. Владыку митрополита похоронили слева от церкви. Так теперь два мученика, пострадавшие за веру Православную, охраняют Православный храм» [3].

(Кроме указанных в сносках источников также см.: Синодик Псковской Миссии // Санкт-Петербургские Епарх. вед., 2002. Вып. 26 — 27, с. 8; Голиков А. свящ., Фомин С. Кровью убеленные: Мученики и исповедники Северо-Запада России и Прибалтики: 1940 — 1955. Мартиролог православных священнослужителей и церковнослужителей Латвии, репрессированных в 1940 — 1952 гг.: Жизнеописания и материалы к ним. М., 1999, с. 8 — 32; Чертков А. Светлой памяти митрополита Сергия // Церковь и мир: Русская газета Балто-славянского общества, 1994, № 3 (15). Приложения, с. 47 — 59. См. также и сведения в базе данных Православного Свято-Тихоновского Богословского Института «Новомученики и Исповедники Русской Православной Церкви ХХ в.»

Ю. Сидяков

[1] Подробности этих обстоятельств, восстановленные по архивным источникам, см.: Шкаровский М. В. Митрополит Сергий (Воскресенский) и его служение в Прибалтике и на Северо-Западе России в 1941—1945 // С.-Петербургские Епарх. вед., 2002. Вып. 26—27, с. 122—139

[2] См. подробнее: Шкваровский М. В. Указ. соч. с. 131—135

[3] Герич А. Митрополит Виленский и Литовский Сергий (Воскресенский), Экзарх Прибалтики // Виноградная Лоза, 2002, № 11 (54), ноябрь, с. 13. (Имя автора в газетной публикации искажено.)

От составителей

В берлинской газете «Новое время» сообщалось, что уже в первые месяцы войны в Риге и ее окрестностях стали скапливаться военнопленные, в том числе раненые, которые размещались в лагерях и больницах. По инициативе митрополита Сергия, обратившегося к немецкому командованию, православным священникам было разрешено совершать богослужения. 31 августа 1941 года в Рижском Кафедральном православном соборе состоялось специальное богослужение для русских военнопленных, на котором присутствовало 5000 человек, причем пел церковный хор из 35 военнопленных.

Из воспоминаний священника-миссионера отца Георгия Бенигсена: «Это были самые страшные литургии в моей жизни. Посередине лагеря, под открытым небом, совершается таинство Евхаристии. Кругом тысячи мужчин, несчастных, измученных, бесконечно усталых, голодных. Лиц не различаешь: вся толпа смотрит на тебя одними огромными глазами, полными бездонной скорби, такими глазами, как пишут на изображениях Христа в терновом венце. Пятидесятилетние мужи и шестнадцатилетние юноши стоят, тесно прижавшись друг к другу, и плачут, не стесняясь никого, плачут, чувствуя сердцем, что здесь Тот, перед Кем можно излить все унижения, всю скорбь, всю боль о себе, о Родине, о близких». Это было одно из немногих исключений. Уже в 1942 году в соответствии с общей направляющей линией богослужения для военнопленных в Прибалтике оказались под запретом.

По благословению митрополита Сергия при Рижском Кафедральном соборе существовал Дамский комитет, возглавляемый О. Ф. Бенуа, оказывавший помощь беженцам и советским военнопленным. Угрозы смерти по отношению к Владыке начались с 1941 года. Но особенно предчувствие смерти не оставляло его в последний год. На Страстной неделе ему приснился сон, поразивший его: во сне он совершал службу в сослужении с архиереями, уже умершими, и как-то странно: как тень, но невидимо присутствовал при этом и Патриарх Московский Сергий. Сон этот он понял, как предзнаменование своего близкого перехода в иную жизнь.

Могила находится в секторе А, № 10.

могила Сергия Воскресенского

(Составлено по материалам: Шкаровский М. В. Митрополит Сергий (Воскресенский) и его служение в Прибалтике и на Северо-Западе России в 1941—1945 // С.-Петербургские Епарх. вед., 2002. Вып. 26—27, с. 128—133)

Николай Иванович Дмитревский

Николай Иванович Дмитревский, протоиерей, ректор Рижской Духовной семинарии (1839 — 1893)

Преподобный Серафим учил молиться: «Господи, сподоби мне умереть христианскою кончиною; не остави меня, Господи, на страшном суде Твоем, не лиши Царствия Небесного! Царица Небесная, не остави меня!» Так жил и так уходил в иной мир батюшка Николай.

27 мая неожиданно скончался ректор Рижской Духовной семинарии протоиерей Николай Иванович Дмитревский. Почивший был родом из Рязанской губернии, получил образование сначала в Рязанском Духовном училище, потом в Рязанской Духовной семинарии и, наконец, в Московской Духовной академии, курс которой кончил в 1864 году. По окончании академического курса, по назначению конференции Московской Духовной академии, Николай Иванович был определен на должность законоучителя Виленского училища девиц духовного звания и настоятеля церкви названного училища. Спустя месяц после назначения, был рукоположен в сан священника викарием Московской митрополии Леонидом. В том же 1864 году, с утверждения Литовского митрополита Иосифа (Семашко), определен был на должность законоучителя Островоротного и Замкового приходских училищ и на должность профессора Литовской семинарии по педагогике. В 1866 году о. Николай был награжден набедренником за примерную и усердную службу. В июне 1867 года, по определению конференции Московской Духовной академии, он возведен в ученую степень магистра богословия, в каковой и был утвержден Св. Синодом. В том же году правление Литовской Духовной семинарии, с утверждения митрополита Иосифа, вместе с преподаванием педагогики поручает ему преподавание психологии и одновременно избирает его членом педагогического собрания правления семинарии. В следующем году о. Николай награжден был скуфьей. В 1871 году назначен на должность настоятеля Пречистенского собора; в этом же году возведен в сан протоиерея и утвержден в должности виленского благочинного. С 1871 по 1875 год безвозмездно преподавал уроки Закона Божиего в Виленском 2-м детском приюте. В 1873 году за усердную службу о. Николай награжден камилавкою и определен законоучителем подготовительного класса Виленской мужской гимназии. По ходатайству попечителя Виленского учебного округа пожалован наперсным крестом от Св. Синода. 1877 год был последним годом его службы в г. Вильно. Таким образом, здесь в течение 13 лет трудного времени, времени после последней польской смуты, батюшка Николай доблестно исполнял разные ответственные должности. Состоял в то же время наставником и воспитателем юношества. 30 декабря 1877 года указом Св. Синода он был определен на должность ректора Минской Духовной семинарии. Управлял Минской Духовной семинарией в течение 6 лет. В 1881 году награжден орденом св. Анны 3-й степени. В 1883 году указом Св. Синода Дмитревский был переведен на должность ректора Рижской Духовной семинарии.

Вскоре по прибытии в г. Ригу о. Николай был назначен высшей епархиальной властью произвести ревизию в Рижском Духовном училище. В 1884 году награжден орденом св. Анны 2-й степени, в 1887 году орденом св. Владимира 4-й степени и в 1891 году орденом св. Владимира 3-й степени. Находясь на должности ректора семинарии, о. Николай преподавал литургику в 5-м классе до 1884 года. Состоял членом училищного совета православных сельских школ в Прибалтийских губерниях, председателем епархиального историко-статистического комитета, членом попечительного совета Ломоносовской женской гимназии и исполнял разного рода экстренные поручения высшего епархиального начальства.

Смерть пришла неожиданно. Это была большая потеря… 29 мая в 8 часов вечера последовал вынос тела почившего из квартиры в Кафедральный собор. Гроб украшен был венками: от воспитанников Духовной семинарии с надписью на белой ленте: «Не любим словом, ниже языком, но делом и истиною»; от высшей Женской школы Л. И. Тайловой; от Рижского Духовного училища и от Рижского Петропавловского братства. На всем пути от семинарии до собора гроб несли ученики.

Dmitrievskij

Сообщение о смерти Н. Дмитревского

Впереди похоронной процессии воспитанники семинарии несли запрестольный крест и хоругви, а преподаватель семинарии В. И. Плисс на подушке нес наперсный крест и ордена почившего, затем шли в рядах ученики начальной школы при семинарии, Духовного училища, ученицы высшей Женской школы Тайловой, воспитанники Духовной семинарии и духовенство г. Риги во главе с архимандритом Иннокентием.

За литургией надгробное слово произнес соборный священник о. И. Левитский. Отпевание совершал Архипастырь в сослужении всего духовенства Риги. Во время отпевания произнес речь преподаватель семинарии И. П. Малышкин, указав на заботы о. ректора об улучшении условий пребывания воспитанников, в заключение указал на то, что Николай Иванович был общественно-русский деятель, человек русский по душе и убеждениям, действовавший на началах Православия и в духе русской народности. В. И. Плисс охарактеризовал деятельность покойного по месту его служения в западной Руси, именно в Вильно и Минске, как «миссионера русского дела на западных окраинах нашего Отечества». «На всех поприщах своей деятельности,— говорил оратор,— почивший с усердием выполнял миссионерскую роль, умело служа делу объединения, тесного нравственного единения окраин с центром России…».

Из собора гроб с телом почившего до катафалка несли на руках воспитанники семинарии. Похоронная процессия шла по Александровскому бульвару и улицам Елизаветинской, Николаевской и Мирной. На Покровском кладбище ее встретили священнослужители Покровской и Вознесенской церквей. На могиле произнес речь товарищ почившего по академии, смотритель Духовного училища А. И. Рупперт, в которой указал на заслуги покойного о. ректора для Духовного училища. По опущении гроба в могилу один из воспитанников семинарии, Пэрк, сказал прощальное слово «дорогому отцу ректору» от имени семинаристов.

Особенно взволновала всех прощальная речь, сказанная архиепископом Рижским и Митавским Арсением, который благодарил почившего за особые труды по исполнению поручений архиепископа не как слепого исполнителя, а как активного и разумного участника в них. Благодарил за личные отношения, чуждые угодливости и поклонничества, но выражающие уважение к власти и благоговение к сану, являя в этом пример другим… «Но Господу угодно было взять тебя, — сказал оратор. — Его святая воля! Благий раб и верный служитель в земном твоем житии, вниди в радость Господа твоего там за гробом!.. Прощай и прости!».

Могила со сбитым крестом находится в церковной ограде с левой стороны от храма, сектор А, № 19.

(Составлено по материалам: Рижск. Епарх. Вед., 1893, с. 411)

С. Видякина

Константин Андреевич Дорин

протодиакон

Русский, родился 2 декабря 1878 года в г. Ковно (Каунас). Служил в Риге в Кафедральном Христорождественском соборе, являлся секретарем рижского Петропавловского братства. Арестован 9 июня 1941 года по статье № 121. О судьбе после ареста известно мало. Суда не было, но К. А. Дорин был этапирован в свердловскую тюрьму, откуда и пропал без вести. В деле есть справка-ответ на запрос о Дорине, в ней сообщается, что личное дело К. А. Дорина в свердловской тюрьме есть, а сам подсудимый не обнаружен ни в Свердловске, ни в другом месте. (Ответ дан в 1942 г.)

Можно предположить, что он был убит во время эвакуации из Латвии в Свердловскую область. На Покровском кладбище покоится вся его семья, сектор А.

(Составлено по материалам: Архив КГБ ЛССР, д. № 2634)

А. Голиков

 

Михаил Михайлович Дрекслер

ректор Духовной семинарии (1840 — 1885)

Слушающий слово Мое и
верующий в Пославшего Меня
имеет жизнь вечную…

Ин. 5, 24

В 1-й день марта 1850 года Государь Император Николай Павлович изволил утвердить доклад Святейшего Синода, коим между прочим было повелено:

  1. Из Рижского викариатства Псковской епархии образовать особую самостоятельную епархию, открыв оную с 1 июля 1850 года;
  2. Архиерейскую кафедру основать в г. Риге, с наименованием Рижская и Митавская;
  3. Епархии сей присвоить второй класс и степень в иерархическом порядке после Варшавской епархии;
  4. Нынешнему Рижскому викарию епископу Платону быть епархиальным архиереем вновь учрежденной епархии.

А с 1 октября 1851 года была открыта Рижская Духовная семинария для подготовки достойных кандидатов священства, вместо существовавшего эсто-латышского училища, учрежденного в 1846 году Преосвященным Филаретом I.

В основу программы семинарии была положена программа Российских Духовных семинарий и дополнена предметом местной истории, латышским и эстонским языками для того, чтобы священники в приходах свободно владели этими языками. Заметный след в истории Православия как ректор Рижской Духовной семинарии оставил протоиерей Михаил Дрекслер. Он был одним из самых развитых и полезных деятелей Православия в Прибалтийской окраине. Сын крестьянина Лифляндской губернии Михаил Дрекслер воспитывался в Рижской Духовной семинарии, а высшее богословское образование получил в Московской Духовной академии со степенью магистра. В 1862 году назначается в Рижскую семинарию помощником ректора и сотрудником по изданию журнала «Училище Благочестия». В 1864 году рукополагается в сан священника и назначается для служения в Алексеевскую церковь. В 1865 году назначается инспектором семинарии, а 1870 году был избран на должность ректора Рижской Духовной семинарии и возведен в сан протоиерея. Должность ректора исполнял 11 лет, преподавая педагогику, гомилетику и литургику.

После утверждения в 1864 году «Правил об организации православных братств в Прибалтике» становится одним из первых членов совета Петропавловского братства. В 1867 году из 12 членов совета братства только трое были представителями православного духовенства: епископ Рижский Вениамин, архимандрит Модест и протоиерей М. Дрекслер. За время своего служения в Риге о. М. Дрекслер пользовался самой почетной и самой обширной известностью среди земляков-латышей и среди всего русского православного общества Риги, уважавшего в нем превосходного проповедника, бескорыстного и преданного своему делу наставника юношества, готовившегося к духовной деятельности. Все почитали в нем высокие качества ума и сердца. Слушая его проповеди, почти всегда иноверные его земляки присоединялись после службы к Православию. Число присоединенных им к Православной Церкви иноверцев в Риге насчитывалось до несколько сотен человек. Будучи отличным знатоком латышского языка, он был с 1870 года одним из самых деятельных и ревностных членов комитета по переводу православных богослужебных книг на местные языки.

В 80-х годах о. Михаил Дрекслер переводом назначается ректором Псковской Духовной семинарии. Когда он расставался с Ригой, то имел единственное утешение видеть, сколь много его почитало и уважало русское общество, когда преподнесло ему драгоценный наперсный крест. В Пскове за четыре года своего служения он сыскал к себе почтение не только со стороны своей паствы и своих новых учеников, но и со стороны немецкого общества, довольно многочисленного в Пскове.

В «Рижском вестнике» за 1885 год, № 121 было опубликовано сообщение: «На 47-м году жизни после тяжелой и продолжительной болезни скончался ректор Псковской Духовной семинарии М. М. Дрекслер, прибывший на прошлой неделе в Ригу, чтобы посоветоваться со здешними врачами о своем здоровье. Бесчисленные заботы подорвали его силы, и он отошел рано, не достигнув преклонных лет». Отпевали о. Михаила в родной Алексеевской церкви, в которой он начинал служить. Заупокойную литургию провел протоиерей В. Князев со всем духовенством. На отпевании присутствовали представители из Псковской епархии, приехавшие с ним проститься. Церковь была переполнена. В последний путь за гробом следовали толпы народа, и это говорило о всеобщей любви к покойному. Похоронен о. М. Дрекслер на Покровском кладбище.

Со временем могила затерялась. И только в 2001 году членами Пушкинского общества были найдены разбитые части надгробного памятника. Памятник был восстановлен. Находится он за часовенкой Иоанна Поммера, сектор Л, № 13. На нем, как и прежде, надпись: «От благодарных учеников и почитателей».

Мир праху ревностному служителю Слова Божиего, доброму и честному человеку и гражданину!

(Составлено по материалам: Рижск. Епарх. Вед., 1894, № 13; 1901; Православный церковный календарь 1996 года)

С. Видякина

могила Дрекслера

Иван Антонович Золин

Иван Антонович Золин (1854 — 1910)

Выше всякого звания художника я ставлю того,
кто умеет образовывать детскую душу.

Иоанн Златоуст

Справедливо сравнивают жизнь учителя со свечой. Свеча светит и в то же время сама сгорает, и чем более и ярче светит она, тем скорее сгорает. Таким светильником в жизни был Иван Антонович Золин, замечательный педагог, прослуживший в Рижском Духовном училище 20 лет в качестве учителя русского языка.

Иван Антонович был сын крестьянина Савенской волости, Ляудонского прихода Лифляндской губернии. Закончил Рижскую Духовную семинарию в 1877 году. Шестнадцать лет он служил в цензурном комитете и в 1907 году был назначен помощником рижского инспектора по делам печати, каковую должность исполнял до самой смерти. Кроме того, в последнее время Иван Антонович являлся директором ссудосберегательной кассы латышских ремесленников. Был надворным советником.

Тяжело и грустно думать, что навеки ушел добряк (как все его называли), у которого неоднократно находили приют, помощь и дельный совет все питомцы духовной школы. Его авторитет и нравственное влияние были сильны и глубоки. Добротой, гуманностью и умом наградила его сама природа. Золотое сердце вынес он из патриархальной крестьянской среды.

Делом всей его жизни было обучение и воспитание подрастающего поколения согласно завету евангельского учения. Он был настоящим любящим отцом для всех детей. Он интересовался и знал дальнейшую судьбу всех своих бывших питомцев, огорчался их неудачам и радовался их успехам. И ученики всегда платили ему взаимной любовью и полным доверием. Благородство и деликатность руководили Иваном Антоновичем в отношениях с представителями различных национальностей, жизнь которых так переплетена и перемешана в нашем разноверном крае.

Латыш по крови, русский по образованию и культуре, горячо и разумно любивший свою Родину, он всегда справедливо относился к лицам других национальностей, желая всем им добра и ценя в них все то, что достойно уважения и подражания. Не забудет его и история училища, живой летописью которого он был, на благоустройство которого он отдал много своей энергии и много тогда еще молодых своих сил.

Zolin

Такие открытки И. Золин дарил ученикам на Пасху.

Из семейного архива Рябцевых

Скончался Н. А. Золин 10 декабря в лечебнице общества «Диаконис» в Риге после продолжительной болезни.

12 декабря, в воскресенье, в Вознесенской церкви было совершено отпевание покойного Ивана Антоновича. Во время отпевания пели попеременно церковный хор на латышском языке и хор Духовного училища на славянском. Гроб с телом покойного был перенесен на Покровское кладбище, где по совершении литии и многих надгробных речей был предан земле при пении: «Вечная память». Прощаясь с покойным, преподаватель училища Н. Н. Лихачев сказал: «С миром иди уже в далекий свой путь, наш товарищ и добрый друг! Sit tibi terra Levis. А виновны мы в чем пред тобой — ты о том позабудь и прости, дорогой и незабвенный…».

Могила И. А. Золина не сохранилась… Но каждый, кто прочтет этот небольшой очерк вспомнит о нем. И пусть это доброе воспоминание послужит лучшим памятником учителю здесь на земле.

 

(Составлено по материалам: Рижск. Епарх. Вед., 1911, № 2, № 4)

С. Видякина

Aрхимандрит Иннокентий

Иннокентий, архимандрит, настоятель Рижского Алексеевского мужского монастыря (? — 1906)

И возвратится прах в землю, чем он и был;
а дух возвратится к Богу, Который дал его.

Еккл. 12, 7

В декабре 1906 года в преддверии великого праздника Рождества Христова ушел из жизни архимандрит Иннокентий, любимый духовник многочисленных духовных чад, в числе которых были и все рижские пастыри.

Архимандрит Иннокентий, в миру Иван Смирнов, был сыном дьячка села Лужкова Московской губернии. Закончил Звенигородское Духовное училище и в 1866 году определен послушником в Хутынский монастырь. В 1869 году переведен в братство Смоленского архиерейского дома и рукоположен во иеродиаконы. В 1873 году становится иеромонахом, а в 1875-м строгий и деятельный иеромонах Иннокентий по прошению был принят в число братства Рижского архиерейского дома и определен при нем экономом. Исполнял также обязанности эконома Рижского женского Духовного училища. С 1875 по 1879 год — член ревизионного Комитета по проверке документов Рижского Духовного училища и Епархиального попечительства.

Был награжден набедренником, в 1881 году — наперсным крестом, в 1887 году возведен в сан игумена, в 1891 году возведен в сан архимандрита, высший монашеский чин. Исполнял должность благочинного монастырей в Рижской епархии.

Когда в 1896 году открылся Алексеевский мужской монастырь при архиерейском доме, тогда на о. Иннокентия возложена была должность настоятеля сего монастыря. Появление в Риге мужского монастыря стало возможным благодаря Владыке Арсению. Закрытие Алексеевского прихода и открытие монастыря с ежедневным богослужением совершилось первого июля. Это был первый мужской монастырь в Риге и в Рижской епархии. Архимандрит Иннокентий обновил храм, украсил его ценными иконостасами, устроил колокольню, электрическое освещение, обогатил ризницу облачениями и добился хорошего церковного пения. Бывший вдовий дом духовенства Рижской епархии был приспособлен для нужд монастыря — устроено 12 келий для монашествующих лиц и для послушников. Для вдов же и сирот духовенства епархии воздвигли новый каменный дом на земле Покровской церкви, в Петербургском форштадте.

За свои труды архимандрит Иннокентий удостоился получить в 1894 году благословение Св. Синода, в 1895 году был награжден орденом св. Анны 3-й степени, в 1898 году — орденом св. Анны 2-й степени и в 1903 году — орденом св. Владимира 4-й степени.

Состоял председателем комитетов: по постройке епархиального дома для вдов духовенства, по постройке церкви и дачного архиерейского дома, по постройке соборного храма в Свято-Троицком женском монастыре г. Риги.

Всегда пользовался всеобщим уважением и любовью. Все уходили от него утешенные и успокоенные. На его долю выпало проводить в последний путь многих своих друзей сопастырей-сомолитвенников. Вера его сияла хрустальной прозрачностью, искренней, природной теплотой.

Смерть его была неожиданна, а потому и поразила всех. В прощальной речи священник И. Щукин сказал: «Оттолкнутый от современного мира его страшными безурядицами, он в последнее время уносился душою к доброму старому времени — к людям старого закала, и при мысли, что тех людей в большинстве уже нет, сам желал отойти к ним. При таком своем настроении почивший отошел в загробный мир не случайно и не без времени, а по воле Божией, как спелый колос пшеницы, он срезан для житницы Божией».

Из надгробной речи ректора Духовной семинарии, протоиерея А. П. Аристова:

«Отец наш духовный, всечестной архимандрит Иннокентий! Ты возвеличен был в церкви Христовой, поставлен был выше многих; но кто же, кто из нас не видел, что ты оставался всю жизнь свою всем слугой! Какой скорбью страдала твоя кроткая душа! Сколько мучений за нас испытал твой дух, всегда верный послушанию. Ты всегда просил прощения у того, кто тебя оскорбил; уступал тому, кто был не прав; терпеливо сносил обиду и покрывал ее кротостью души своей. В покорности, в послушании ты встретил кончину свою…

Признательные, благодарные тебе, мы сплетем из наших молитвенных воздыханий венок над гробом твоим, над могилой твоей. Мы верим, что молитва побеждает границы пространства и времени, верим, что она восходит в таинственную даль вечности, к престолу Всевышнего. Она сильна объединить всегда наши души с твоей душой. Да упокоит она тебя в светлых обителях отца Небесного, да прольет она тихо утешение и в наши скорбные сердца».

Могила архимандрита Иннокентия находится на месте монастырских захоронений в центре Покровского кладбища, сектор Б, № 2. Время, людское равнодушие, а порой и варварство уничтожили величественный памятник на месте захоронения. Надгробие было перевернуто, крест разбит. Но по молитвам всех батюшек, покоившихся на этом кладбище, в 2001 году силами Пушкинского общества могила о. Иннокентия восстановлена.

Вечная память! Да упокоит его Господь в селении праведных!

(Составлено по материалам: Рижск. Епарх. Вед., 1907, № 4; Церковные Вед., 1896, № 26)

С. Видякина

Андрей Иванович Кангер

Андрей Иванович Кангер, протоиерей, настоятель Вознесенской церкви (1839 — 1909)

Ты, Господи, светильник мой.

2 Цар. 22, 29

Значительный вклад в православную жизнь края внесли бывшие семинаристы, члены Рижской Консистории. Среди них известный деятель Православия протоиерей Андрей Иванович Кангер.

Это было время, когда семинаристы-латыши были увлечены утверждением в народе национальных традиций. Эти устремления они реализовывали практически повсеместно, занимая места священников и учителей в латышской среде.

К сожалению, об этих достойных церковных служителях можно узнать либо из архивных материалов, либо из старых изданий «Рижских Епархиальных Ведомостей». В одном из них, в № 16, 1909 года, читаем некролог: «Отошел в вечность на 71-м году жизни 20 июля один из редких по трудолюбию и ревностных пастырей — настоятель Рижской Вознесенской церкви, провидением выделенный из крестьянской лютеранской среды и приобщенный к Православной Церкви, А. Кангер. Он имел счастье получить образование в духовных школах: Рижском епархиальном училище и Рижской Духовной семинарии. По окончании семинарского курса в 1859 году Кангер стал стремиться не в Духовную академию, а избрал пастырское служение.

22 октября 1859 года Андрей Иванович был посвящен Высокопреосвященным Платоном во священники с назначением в Саусенскую церковь.

С первых дней служения проявил примерную ревность в исполнении своих служебных обязанностей, и особенно в деле обучения детей грамоте, за что в 1860 и 1861 годах получил от Архипастыря одобрение и благословение. Часто жертвовал в пользу осиротевших детей. С 1865 года был назначен членом Комитета по переводу богослужебных книг со славянского языка на латышский и эстонский, а также редактором по изданию журнала «Училище Благочестия». Кроме своего прихода, заведовал еще Эрлааским приходом.

Одним из главных своих дел в эти годы о. Андрей считал учительство и потому с особенным вниманием и усердием относился к благоустройству приходской школы и выполнению школьной программы. В 1877 году Советом училища были с благодарностью отмечены его труды.

20 апреля 1869 года, принимая во внимание примерное трудолюбие и трудоспособность, переведен в Ригу и причислен к Вознесенской церкви. Здесь, в Риге, как центре Прибалтийского края энергия, пастырская опытность и деловитость о. Андрея нашли себе самое широкое применение. Так, с 1879 по 1885 год он занимал должность члена семинарского правления от духовенства и за свой труд получил благодарность от Его Преосвященства.

С 15 октября 1879 года Св. Синодом был утвержден членом Рижской Духовной Консистории; с 26 сентября 1880 года состоял членом Рижского епархиального попечительства; с 1888 года — цензором по изданию книг духовно-просветительского содержания на латышском языке. С 1883 года А. И. Кангер состоял членом комитета по постройке Рижского Духовного училища и был председателем правления вспомогательного капитала, а также членом Совета Рижского Петропавловского братства. Такая разносторонняя деятельность протоиерея А. И. Кангера, проводимая всегда с пользой для дела, по достоинству ценилась епархиальным начальством. Протоиерей Андрей имел награды от набедренника до ордена св. Владимира 3-й степени. Наперсный крест от Св. Синода в 1886 году. Сан протоиерея — в 1890 году».

«Рижские Епархиальные Ведомости» тех лет сообщают: «Государь Император, согласно удостоению Кавалерской Думы в 3-й день февраля 1892 года, Высочайше соизволил на награждение орденом св. Анны 3-й степени, орденом св. Владимира 4-й степени протоиерея Вознесенской церкви в г. Риге Андрея Кангера за духовно-учебную службу».

Протоиерей А. И. Кангер скончался на своей даче, в Карлсбаде. 22 июля его тело было перевезено в Ригу (крестным ходом до станции из Дуббельнской церкви). Более величественную картину представляло шествие, когда тело почившего протоиерея перевозили с Рижского вокзала в Вознесенскую церковь, в ту церковь, в которой он столько лет неустанно трудился для прихожан своих, был добрым пастырем и наставником.

Впереди шествия ехали пять конных городовых во главе с околоточным надзирателем. За ними несли запрестольный крест и три хоругви. Певчие пели каноны «Волною морскою» и «Вечную память». Длинною черною лентой растянулось духовенство, впереди псаломщики, шесть диаконов и 15 священников. Предстоятельствовал кафедральный протоиерей В. Плисс, имея по правую руку диакона с кадилом. За духовенством следовал гроб, покрытый золотым глазетовым покровом. За гробом шли родственники и прихожане. Около Кафедрального собора и Александро-Невской церкви траурное шествие встречалось погребальным перезвоном и совершались краткие литии. По прибытии к месту гроб был внесен в Вознесенскую церковь, залитую электрическим светом паникадил. Началась панихида на славянском языке, затем протоиерей Меднис отслужил вечерню и панихиду на латышском языке при участии архиерейского хора.

Заупокойную литургию служил архиепископ Рижский и Митавский Агафангел в сослужении протоиереев Плисса, Либеровского, Яковлева, Лейсмана, Медниса, Пятницкого и священника Азелицкого. Обедня и отпевание совершались на русском и латышском языках.

Затем гроб с телом почившего в предшествии крестного хода, во главе с Его Высокопреосвященством, при перезвоне колоколов был перенесен на Покровское кладбище. Отца Андрея похоронили рядом с горячо им оплакиваемой женой, которую он пережил лишь на год и несколько дней. Там же покоятся его дочь Вера и маленький сын.

Андрей Иванович Кангер был одним из крупнейших деятелей, каких взрастила в своем лоне Православная Прибалтийская Церковь. Благодаря его умелому ведению и руководству приходскою жизнью, Рижский Вознесенский приход стал одним из самых многолюдных православных приходов г. Риги.

«Почивай же, пастырь добрый, мирно среди своих духовных детей до страшного дня судного; тебе этот день не должен быть страшен, ибо у Судии уже приготовлен для тебя венец нетленный, которым Он украсит тебя в день воздаяния своего праведного».

На памятнике, который находится с левой стороны храма в церковной ограде, сектор А, № 11, надпись на двух языках. Это свидетельство искренней любви и признательности как русских прихожан, так и латышей.

Вечная тебе память, верный труженик на ниве Христовой.

(Составлено по материалам: Рижск. Епарх. Вед., 1892; 1899; 1904; 1909, № 16, 17)

С. Видякина

могила Кангера

Василий Ефимович Кислов

Василий Ефимович Кислов (1847 — 1892)

Пою Богу моему…

Воскликните Богови вся земля,
воспойте, и радуйтеся, и пойте.

Пс. 97, 4

 

Kislov4 января 1892 года скончался один из талантливейших дирижеров и композиторов — регент рижского архиерейского хора Василий Кислов. После успешного окончания курсов регентов Синодальной певческой капеллы он был несколько лет вторым регентом Казанского собора. В турецкую кампанию — регентом походной церкви Главнокомандующего великого князя Михаила. В 1878 году был приглашен Преосвященным Филаретом II в качестве регента архиерейского хора и преподавателя пения в Духовную семинарию, а также в учительскую семинарию. 14 лет служил регентом в Кафедральном соборе. Василий Ефимович сразу обратил серьезное внимание на церковное пение и возвел его на должную высоту. Воспитанники семинарий, пройдя полный курс по церковному пению под опытным руководством своего наставника, по выходе из учебных заведений сами стали организовывать хоры при церквах по образцу архиерейского. Плодами дел своих покойному удалось порадоваться еще при своей жизни. Не было ни одной церкви на Прибалтийской окраине, где бы не существовало хорошего, а часто и очень хорошего хора. («Рижск. Епарх. Вед.», 1904, № 1.) Как композитор, Василий Ефимович оставил несколько номеров из литургии, несколько причастных стихов. В особенности пользуются известностью его акафисты, которые поются многими хорами России.

У него было много учеников. Писатель Павел Грузна, тоже его ученик, в своем романе «Бурсаки» описал этого знаменитого регента.

Псаломщик С. Е. Блохин рядом с
памятником регенту В. Е. Кислову

Отпевали его в Кафедральном соборе 7 января. Панихиду служил епископ Арсений с протодиаконом Тихомировым и всем соборным духовенством, которое и сопровождало с архимандритом Иннокентием во главе прах покойного на Покровское кладбище.

Спустя несколько лет, его почитатели и ученики поставили на его могиле памятник с крестом. Жертвователями на памятник стали купцы: Камкины, Гусевы, Алиханов, священник И. Журавский. Могилу Василия Кислова нашли случайно по фотографии, которую нам дала Вера Блохина. На фотографии запечатлено строительство часовенки Иоанна Поммера, а рядом оказался памятник с надписью: «регенту Кислову». Вот так и была найдена его могила, которая находится перед часовенкой, но вот памятник не сохранился. Но по промыслу Божиему открылось место его упокоения. Царствие ему небесное.

С. Видякина

 

Продолжение читайте на http://www.russkije.lv/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.